— В смысле «папа»? — все ещё туплю, сонный мозг не может связь найти между Давидом Одинцовым, который через месяц женится на моей матери. И девочкой с косичками Элей, которую я вчера встретил в клубе.
— Ну чего ты тормозишь? — Эля вырастает рядом со мной, выдирает у меня из рук телефон. — Да, пап.
Она прижимает сотовый к уху и отворачивается.
Стоит голая, в моей квартире, с кривыми косичками, как кошка потягивается и оправдывается в трубку, что проспала.
Бросаю взгляд на часы — половина одиннадцатого.
Они уже подали заявление.
Только что.
Наши родители.
И ждут нас на завтрак, будут знакомить.
А мы…
Уже познакомились.
Глава 14
— Да, пап. Лечу.
Обещаю в трубку, пытаясь вспомнить, куда моё платье делось. И колготок нет, и приличной прически.
Зато есть парень, который этой ночью доказал, что не зря такой самовлюблённый. И причина для наглости у него есть. Что ниже пояса, что в самом поведении.
Мне ни с кем так хорошо не было. И даже не жалею, что решила не искать такси. Эта ночь намного лучше прошла, чем я бы в своей постели спала.
— Где у тебя кофе? — оборачиваюсь к парню, который пристально смотрит. Как в клубе, но сейчас с нечитаемым выражением. — Белый, не тупи. Не проснулся ещё?
— Ага, всё ещё сплю.
Кивает заторможено, поднимая с пола полотенце. Поверх бёдер обматывает. После того, как я его тело досконально изучила, глупостью кажется. Стоит закрыть глаза, как все его тату могу по памяти вывести.
Я никогда так не поступала. Хорошая девочка с хорошим воспитанием.
А стою голой на чужой кухне и ощущение такое, что всё правильно.
И Сашу надо было за изменой застать.
И в клуб пойти.
И принять ладонь парня, на всё соглашаясь.
— Так, кхм, какие у тебя планы на сегодня? — Белый рядом останавливается, сам засыпает кофе. — Свободна?
— Мне на завтрак пора, буду с новой семьей знакомиться. Так что скоро перестану занимать твою квартиру.
С лёгкой усмешкой говорю, ожидая его реакции. Спросит что-то? Предложит остаться? Ночью же не давал уйти, хотя я под утро снова собиралась улизнуть.
Всё ведь закончилось, размеренно на смятых простынях лежали. А Белый не пускал. Прижимал к себе, глинтвейном поил. И эти дурацкие косички заплетал.
Которые теперь переплетать не хочется.
Но парень молчит. Двигает ко мне кружку, наблюдает за каждым движением. И ни слова, блин, не произносит. А мне сейчас нужно, чтобы он пошутил. Хотя бы для вида.
Чтобы я не чувствовала, что он отсчитывает секунды до моего ухода.
