Моя. Твой. Наши

- У нас решетка, придурок, - тут же осадил его Никита, на что мы с Алёнкой попытались спрятать улыбки.

Всё-таки, мальчик старался, мальчик подкатывал.

Хоть и сентябрь уже подходил к концу, но солнце всё ещё припекало и грело ветер, приходящий к нам с озера.

- Кайф! – Алёнка подошла ближе ко мне и детям, глубоко вдохнула, прикрыла глаза и подставила лицо солнцу.

- Угу.

Я повторила за подругой, сделав, наверное, впервые с момента беременности, столь глубокий и расслабленный вдох, что едва не пустила слезу от удовольствия.

Прохладный запах озера смешивался с запахом шуршащей листвы и с дымом от мангала, создавая по-настоящему чистую аромамагию. Хотелось вдыхать всё больше и больше, задерживать аромат в лёгких, запоминать. И так снова и снова.

Минут через пятнадцать, когда у парней достаточно разгорелись угли, Никита начал выкладывать мясо на решетку, Даня следил за мангалом, Алёнка всё фотографировала, а дети всё ещё качались на качелях, я заметила, что головы Стасика странно опускалась и возвращалась в исходное положение.

Обойдя мальчишку, я поняла, что он засыпает.

- Никита, - позвала я тихо мужчину.

- Ты почему шепчешь, мам? – спросила Алиса, но тоже шепотом.

- Стасик уснул.

- Ого! – удивилась Алиса, явно не помня, что сама когда-то имела свойство засыпать в самых неожиданных местах. Например: в год и месяц она уснула стоя у холодильника, пока клеила на него магнитики.

- Блин! – чертыхнулся Никита, подбежав к нам. – Сейчас я руки помою, - сказал он тихо и убежал в дом.

- Пойдём-ка пока в дом, малыш, - шепнула я ласково мальчишке и аккуратно, чтобы не разбудить, взяла его на руки. – Ветер становится холоднее. Алиса, поможешь мне? Откроешь дверь?

- Стасика нужно уложить в кроватку, да? – понимающе спросила дочка.

- Да, солнышко.

- А-то у него шея будет болеть, как у деда, когда он в кресле спит?

- Точно, - хохотнула я.

Мягко прижимаясь щекой к голове Стасика, я прошла через открытые Алисой двери и в прихожей едва не столкнулась с Никитой, который уже помыл руки и бежал за сыном на улицу.

- Давай мне, Лер. Я уложу, - шепнул Никита и потянул руки к сыну.

Мне же пришлось почти прижаться боком к Никите, чтобы передать ему Стасика без риска его разбудить.

Наши с Никитой руки переплелись на Стасике и в какой-то момент было не совсем понятно, где и чьи.

- Вот так, - почти пропела я, когда мальчишка перекочевал своей пухлой щечкой на широкое плечо отца. – Подожди секунду, Никит.