Меня скрутили на перроне, четверо мужчин, погрузили в спецмашину с мигалкой, обвинили в похищении ребенка и убийстве бывшего мужа. Я кричала, что моя маленькая дочка осталась в поезде, вырывалась, но меня не слушали. Потом почувствовала укол. Очнулась уже в психиатрической клинике, привязанная ремнями к кровати. А рядом та змея, которая все подстроила. Мне показали кино – я забираю ребенка, настороженно оглядываясь, бегу с ней на руках прочь от дома, и как деньги забираю, рассовываю купюры по карманам. Эта мразь смеялась мне в лицо, когда я стала просить найти мою дочь…
«Ты никогда ее больше не увидишь, потому что никогда отсюда не выйдешь» - кричала вдова Анне, - «я теперь наследница, этот идиот сдох и сделал меня богатой.
А если ты будешь пытаться сбежать отсюда, то на пистолете, из которого этого урода застрелили, найдут твои пальчики, я это устрою, так и знай».
Двадцать лет провела Анна в клинике, то просто работала там, без права выходить за территорию, то срывалась, устраивала побег, ее ловили и «лечили», подавляя волю, пока не становилась покорной.
Тогда снова ее допускали к кухне, помогала готовить еду. Иногда приезжала вдова ее бывшего мужа, она хорошо оплачивала пребывание Анны в психушке, ей не нужна была та, которая может найти наследницу, дочку ее мужа. Женщина уверяла ее, что не будет претендовать на наследство, только пусть отпустит ее, но та змея была непреклонна.
- И вот, несколько лет назад меня вызывает к себе новый главврач клиники, который тогда был простым врачом и знал всю эту историю.
Он сказал, что за меня уже три месяца никто не платит, и я могу быть свободна, или остаться работницей. Конечно я уехала. Я помнила, на какой станции меня скрутили, приехала сюда, узнала, что моя девочка проехала еще две остановки, и вышла из поезда. Она бродила по перрону, прижимая к груди игрушку, и звала маму… - Анна смотрит в окно, и я чувствую, как поезд замедляет свой ход. – Ох, вот эта станция, и мне пора выходить. Будь счастлива, девочка, береги малыша.
Я даже ответить не успела, в голове каша, и что-то еще, как воспоминания.
«Вот тебе зайка, моя сладкая», - будто слышу голос женщины, такой родной. – «Только ты тихонько лежи, мы играем в прятки…» Над моей головой с треском закрывается молния и я тихо лежу, прижимая к груди мягкую игрушку. А потом я ждала маму, которая обещала пирожок, если не буду шуметь. Вдруг вижу, как поезд тихо отъезжает от станции, а мама на перроне борется с огромными мужчинами, я кричу, стучу в окно. Мне страшно.
