Обожаю ее сплетни. Вырастет, уедет от меня куда-то — будем часами на телефоне висеть, я уверена.
Слушаю внимательно рассказ, а у самой висок как будто чешется. И скула. И щека. Руку пощипывает. Я даже несколько раз тянусь к ней и вожу по коже. Успокаиваю.
Но ощущение не проходит и не проходит.
Отвлекает. Немного даже душит.
Сеет тревогу.
Смысл предложений с забавно расставленными в них детскими словечками становится сложно уловить. Я увожу взгляд от Сафи чуть в сторону.
И ещё чуть… И еще.
Сафие громко смеется, я по инерции тоже растягиваю губы, а у самой сердце обрывается.
Над чем мы смеемся — не знаю.
Зато вижу Айдара. Он задумчиво палит на нас.
И вроде бы обрадуйся, Айка! Аллах вас снова сводит! Но дело в том, что за столиком он не один, а с женщиной.
* * *Отвожу взгляд и стараюсь незаметно продышаться. Напротив Айдара сидит Магда Миллер. А у меня то ли давление скачет, то ли что…
Даже изображение перед глазами расплывается.
Чтобы взять себя в руки, тянусь за водой и пью.
Стараюсь снова включиться в разговор с дочерью.
Интуиция кричит: давать Сафие понять, что здесь её любимый Айдар, не стоит.
Зачем-то тешу себя надеждой, что ни Сафи отца не заметит, ни Магдалина — нас. Мы-то с Айдаром лицами друг к другу. А вот они — спинами.
— Анне, ты меня слушаешь?
— Слушаю, ханым, конечно…
На самом деле, через слово. И вопросы задаю невпопад. Реагирую тупо. Но просто… В голове так много мыслей.
С ней он в ресторане, а со мной…
Вот для чего она накрасить просила…
Встреча важная.
Я тоже для него крашусь.
А в прошлые разы это тоже было с ним?
Разом вспоминаю все разговоры о Салманове, которые велись Миллерами в моем ателье. Что он ездил к ним. Что на каждое событие был приглашен.
Чувствую себя вдруг оказавшейся посреди ледяного океана лягушкой. Мне и горячо, и холодно до ожогов. Скашиваю взгляд. Ловлю его — напряженный. Предостерегающий.
Он делает только больней. Это значит: не подходи? Стыдишься меня, да?
Нам приносят бульон.
Я заставляю себя вспомнить, что главная моя роль в этой жизни — быть хорошей мамой. Возвращаю себя к Сафие. Запрещаю думать, смотреть, вспоминать вообще о столике на другом конце зала.
Но как же мне хочется, чтобы к ним присоединился третий! Как же хочется, господи… А третьего нет. Вместо этого я постепенно перестаю чувствовать взгляды. Видимо, Айдара увлекает разговор.
Для всех — мы друг-другу никто. Отчасти это именно моя невысказанная просьба Айдару.
