Уверена, многих может заинтересовать, кто я такая. Почему вдруг. И почему колец-то у нас нет.
Но сплетничать и выспрашивать некогда. Нас зовут в зал к сомелье.
Чтобы отвлечься, я стараюсь внимательно слушать. Гости садятся за довольно большой общий стол. Сомелье зовут Виктор. Он, судя по всему, человек именитый. Рассказывает немного о себе, о ресторане, потом — о том, что мы сегодня будем пробовать. Официанты разносят подходящие для вин закуски и наполняют бокалы.
На спинке моего стула покоится рука Айдара.
Он сидит так не осознанно. Вроде как ограждает меня. А я задыхаюсь. Моя шея — голая. Но вокруг нее сжимается удавка.
Что будет, если я скажу, что хочу уйти? Я услышу «нет» и сразу всё пойму?
Чувствую его взгляд. Поворачиваю голову. Он смотрит внимательно. Улавливает, что не все в порядке. Я вру, улыбаясь.
Он должен был мне сказать, что хочет разъебать город, оставив после нас — пепел? Не могу ответить однозначное «да». Но его манера… Она же не меняется с годами. Всё одно и то же.
Одно и то же…
Порочный круг, с которого мне не соскочить. И бег по которому меня ужасно пугает.
Я пропускаю половину рассказа сомелье об аппеллясьонах — официально признанных зонах выращивания винного винограда в Италии. Пытаюсь поймать суть за хвост, но она ускользает.
Беру бокал за ножку. Покачиваю. Втягиваю запах.
— Можешь не пить, — Айдар хочет, как лучше, но во мне разжигает сильный протест. Я делаю глоток даже больший, чем планировала.
Смотрю на него.
— Мне интересно. И вкусно.
Желание делать в пику — детское и неуместное. Но маятник раскачивается.
Официальная часть длится пять бокалов и заканчивается бурными аплодисментами и заслуженными похвалами сомелье.
Многие участники мероприятия выстраиваются в круг, чтобы задать Виктору вопросы, которые оставил его рассказ.
Я, как безмолвный придаток к Айдару, становлюсь частью еще одного круга. Этот вечер вдруг начинает сильно напоминать другой из прошлого.
Тот, на котором пять лет назад я уже была с Айдаром.
Тоже в столице.
С дружелюбно улыбающимися людьми, каждый из которых готов вгрызться в глотку и рвать.
Становится зябко.
Веду свободной рукой по плечу той, которую сжимает Айдар. Его голос, как ни странно, успокаивает. Он звучит спокойно и дружелюбно. Даже не верится, что тоже умеет… Вгрызаться… Рвать…
Моргаю несколько раз, успокоиться хочу. Подумать, а Сафие как лучше будет? Это же самое важное — чтобы хорошо было Сафие.
Новую войну с ним я не потяну.
