По влажным до неприличия половым губам проезжается член и входит сразу глубоко. Блестящие моей смазкой губы накрываю мой рот.
Айдар делает несколько резких толчков, нависает и смотрит хищно. Над шестьдесят девять нам еще придется поработать.
— Ты должна была сосать, Салманова. Условия для кого?
— Для тебя, — смеюсь и тянусь за поцелуем. Он дает. Наполняет меня, быстро доводя до оргазма. — Я научусь… — Обещаю, пытаясь заслужить «прощение».
— Конечно, научишься.
Из моей грудной клетки вырывается смех, он же быстро превращается в стон.
Я кончаю от толчков, чувствуя себя самой счастливой на свете.
* * *Сейчас вспоминаю это, и пальчики на ногах поджимаются.
Я сознательно не делала еще ни одного теста, хотя мы уже вполне могли успеть забеременеть. Торопиться не хочу. Разочаровываться и нервничать.
Все будет.
Я уверена.
На часах — одиннадцать утра. Сегодня завтрак у нас будет очень поздним. Мы и проснулись-то поздно. Сафие пришла к нам часов в восемь. Я собиралась оставить их с Айдаром и встать, но не смогла.
Во второй раз проснулась уже последней из-за звонка Айдару. Кто-то должен был привезти документы.
Я думала, он сразу же сядет работать, но нет. Сейчас вот я жарю вафли, прислушиваясь к доносящимся из нашей с Айдаром спальни голосам.
Они трещат с Сафие, а я счастлива до невозможного.
— Ай, нееееее!!! Кр-р-р-р-расиво!!! — Сафие говорит громко, я улыбаюсь, даже не зная, чему.
Что там у них красиво?
— Думаешь, ханым?
— А мне можно?
— Покажешь, какое хочешь. Купим.
Не знаю, что еще он ей купит, но качаю головой.
Он нашу дочку совсем разбалует, Аллах. Нам срочно нужен второй ребенок, чтобы Сафие научила делиться любовью и заботой. Их хватит на десять детей, я уверена, но…
Да ладно, Айка, не придумывай оправданий. Ты просто хочешь второго.
Открываю вафельницу, взбалтываю и заливаю тесто, пританцовывая.
Слышу, что разговор в спальне стал тише. Шушукаются. Хочется бросить все, подойти ближе и подслушать. Иногда я так делаю, каюсь. Даже не стыдно. Очень люблю за ними наблюдать.
Но сейчас сдерживаюсь. Уйду — вафли сгорят. А в голове уже вижу, как ставлю посреди стола огромную горку. Мы берем по одной и уплетаем с кленовым сиропом и кедровыми орешками.
От мыслей о том, сколько впереди ждет счастья, грудь распирает.
— Сафие, нет. Я тебе запрещаю, — голоса снова становятся громче. Я даже удивляюсь, потому что Айдар звучит как-то слишком настойчиво. Обычно он Сафие таким тоном ничего не запрещает.
Оглядываюсь, прислушиваюсь.
