Встречаюсь с колдовской зеленью.
Он мне когда-то казался очень добрым. Я не представляла, как его можно бояться. Сейчас знаю. До стынущей в жилах крови можно.
— Одно другому не мешает. — Он даже не отрицает, что унижает. Сознательно делает. С удовольствием. — Тебе же любовь не помешала меня за решетку засадить? Вот и я многозадачный…
— Айдар… — Мотаю головой. Вроде бы на одном языке говорим, а так по-разному.
— Ты игнорируешь мои требования, Айлин.
Волнуюсь сильнее. А еще ужасно хочется бунтовать.
— Потому что ты не в праве выдвигать мне требования.
Парирую спокойно и бессмысленно. Мы оба знаем — право за сильным. Рядом с ним я всегда буду слабачкой.
— Ты присвоила себе мою дочь. — От подобранных мужем слов меня изнутри взрывает яркой вспышкой.
— Я ее родила, Айдар.
— Засадила меня за решетку и присвоила. — Меня он не слушает, настаивает на своем, а во мне звенит злость и обида. — Сколько собиралась скрывать?
Если честно, всю жизнь. Но молчу. Пусть читает по глазам.
И он читает. А после паузы продолжает «расстрел»:
— Ты ждешь, когда приеду в сад и сам с ней поговорю? — От перспективы холодею. А еще понимаю, что это значит. Он же приезжал уже. Видел ее. Мог забрать.
Нигде не безопасно.
Ревность жжет грудную клетку. Она его сильнее меня полюбит. Его все сильнее меня любят…
— Даже не думай. Воспитатели вызовут полицию. — Еще говорю, а уже улавливаю движение уголков губ. Салманов хмыкает. Вперед подается.
Меня по-прежнему вышибают его касания, но сопротивляться не могу.
Взгляд-то сковывает.
Беспокойные пальцы находят место под моим подбородком. Глаза шарят по лицу. Останавливаются.
Я допускаю всё вплоть до пощечины, хотя и знаю, что Айдар никогда…
Только и отец мой тоже никогда, а потом…
Мне кажется, что с эмоциональных качелей меня сбрасывает в пропасть. Хочется оттолкнуть его и крикнуть: бери свои идиотские брюки и вали отсюда!
Взгляд бывшего мужа снова обретает серьезность. Пальцы наверняка чувствуют мою дрожь.
— С ментами мне договорить будет проще, чем с бывшей женой. — Вроде бы шутка, а на деле угроза. Мне на секунду кажется, что мы тонем друг в друге. А потом Айдар смаргивает. Снова трезвый. Решительный. Не пожалеет меня. Размажет. — Значит так, Айлин, мою доброту ты не оценила. Предала. Теперь будет иначе.
Брыкаюсь. Мотаю головой, но это не спасает. Мужская рука слетает по шее и ложится на плечо. Айдар его сжимает. Не отпустит.
