— Мама говорит, у моего бабасы[1] тоже такая была.
— А что с бабасы случилось?
Вздыхает, плечами жмет.
Судя по всему, и от бабасы тоже Аллах бережет. Сдох, наверное. В тюрьме или как?
Нужно держаться. Нужно не злиться. Но это, сука, сложно."
"Я уже пять лет не прокурор, но Айлин-ханым по-прежнему расщелнуть легче, чем орех.
На бирке у дочки написан был номер и имя ребенка. А вот свое она дописать забыла.
Только я не забыл. Ни черта не забыл. Вплоть до голоса.
Аллах берег, как мог, а другие боги к бабасы таки привели.
Но Сафие об этом я пока не скажу.
Хочу в глаза бывшей жены посмотреть, для начала.
* * *Я жду появления бывшей жены напряженно, но первой ее все равно видит Сафие.
Начинает крутиться на руке и тычет пальцем в одну из сторон, сообщая:
— Мамочка!!!
Машет ей. Я разворачиваюсь.
Не умей я вовремя отключать эмоции — до своих лет скорее всего не дожил бы. Особенно важно сделать это сейчас.
Я делаю.
Смотрю на нее, как на просто женщину.
Только как не увидеть, что стала ещё красивее? Изменилась и в то же время совсем нет.
Я вычеркнул её из жизни и договорился с собой, что таких ошибок больше не совершаю. Но сейчас слежу, как бежит, и вспоминаю, блять, почему совершил.
Она чем-то похожа на француженку. Длинные тяжелые волосы вьются и подпрыгиваю на каждом шагу. По стройным ногам струится юбка ниже колена. Как те, что носила до нашего брака.
Она в стрессе, движения рваные, но все равно ей свойственно неповторимое изящество. Я ни до, ни после таких не встречал.
Ещё Айлин совсем не поправилась.
Как была тонкой-звонкой, так и осталась. А сколько ей сейчас? Двадцать шесть?
А мне? Блять, не помню…
Она останавливается и крутит головой. Не видит нас с Сафие. Это ее тоже, наверное, Аллах бережет. От шока.
В том, что шок будет, я не сомневаюсь.
Айлин делает оборот вокруг оси, а я еще несколько секунд впитываю воспоминания о ней, пока могу себе позволить это сделать.
Потом кривлюсь, потому что Сафие прямо мне на ухо громко кричит:
— Мамочка!!! — И Айлин резко дергается в нашу сторону.
Сначала она видит дочь. Момент встречи их глаз — наверное, бесценен. Я впитываю его, хотя и понятия не имею, зачем мне. Во взгляде Айки сразу и радость, и облегчение, и волнение, и даже злость.
Она какая мать вообще? Строгая или добрая? Первое — вряд ли. Подозреваю, Сафие можно всё. И папы, чтобы ограничивал, рядом нет. Или есть? Не папа, но мужик какой-то рядом же есть?
Дальше взгляд Айки съезжает с лица дочери на мое. И вот это, конечно, атас.
