Так и будет. Смысл закатывать истерику и упираться, если Сафи это в радость, а мне не сложно?
Гадко только, что я так поступила с Айдаром.
Даже Аллаха не прошу, чтобы он меня простил, когда помогаю Сафи надеть любимый костюм с юбкой в горох и блузочкой с рюшами. В каштановые волосы вплетаю атласный изумрудный бант.
Сама одеваюсь быстро — в джинсы и футболку, связываю высокий хвост, но когда выхожу в коридор — дочь протестует.
— Мамуль, платьечко! — Топает ногой и требует. Леша и тут поддерживает.
— Платьечко, Аль…
Вздыхаю и подчиняюсь.
Настоящая размазня.
Переодеваюсь, распускаю волосы, крашу губы, ресницы, наношу духи — на себя и на маленький любопытный детский носик.
Сафие хочется настоящих праздничных выходных. Она вьет меня, как веревку. Понимаю это и позволяю.
В местный парк развлечений мы едем на машине Леши. От предложения скататься в областной центр я отказываюсь категорически, хотя Сафи и была бы не против. Конечно, там Макдональдс, много огоньков, кондитерских, магазинов, каждая наша вылазка дарит дочке кучу впечатлений, но сегодня — точно нет.
С нашим счастьем встретим Салманова. Как буду объясняться — не представляю.
Леша пытается завести со мной разговор, пока едем, но я какая-то варенная. Только и могу, что «угукать». Сдавшись, он возвращается к болтливой Сафи, а я кручу в руках телефон.
То и дело открываю диалог с Айдаром. Несколько раз набирала: «Прости, я струсила, Сафи здорова, но не могу ей сказать, страшно», и удаляла.
Я могла бы признаться тому Айдару, который еще не записал меня во враги.
А этому… Высмеет и сообщит, что это мои личные проблемы.
— Позвольте вас приподнять, владычица моего сердца… — когда мы выходим из машины, Лешка открывает заднюю дверь, отстегивает ремни, подмигивает моей дочери, берет ее подмышки и под звонкий смех спускает на асфальт.
Сафи тут же хватается за мою руку и крутит головой. По тому, как пальчики сжимаются и разжимаются, я понимаю, что малышка взволнована. Всё хочет.
— Вата, ма-а-ам… — Тычет в продавца сладкой ваты.
— И коники! — дальше — в несчастного пони, который кроме жалости ничего не вызывает.
Я тоже, как этот пони, мне кажется. Какая-то обреченная и смирившаяся.
— На коника хочешь? — Леша готов стать для Сафи исполнителем желаний, но меня это царапает. Чувствую ревность не только за себя, но и за Айдара тоже.
Это он должен получать такие ее взгляды. Это он сегодня должен был отвезти нас в парк…
— Не надо, Леш, — прижимаю дочку к ногам и смотрю на Лешу, нахмурившись.
