Очень интересный. Улыбчивый. Она таких раньше не видела. А теперь… Как часто будет?
Опускаю взгляд и возвращаюсь в исходное положение.
Слушаю, как разговаривают.
Отгораживаюсь от них несуществующей стеклянной стеной. Это чтобы уже себя защитить от слишком смелых надежд. В голову то и дело лезут мысли про такую же поездку настоящей семьей. Но стоит вспомнить наш с Айдаром прошлый вечер, а еще поймать на себе мужской взгляд, становится понятно — такое мне не светит.
Не знаю, что нужно, чтобы он меня простил.
Да и точно ли я готова до бесконечности просить прощения у человека, который мог бы, но не хочет меня понимать?
За Салмановской болтовней и моими размышлениями мы доезжаем до чужого нам с Сафи города.
Дочке интересно все. Мне тоже, но я слишком волнуюсь. Пытаюсь быть мудрой. Не навредить, но и не дать Айдару слишком много власти над нашим ребенком. Пока рано.
Пока они просто знакомятся."
"Я не готова представить его Сафи как отца. На своей шкуре прочувствовала, насколько сильную, магическую и уничижительную силу имеют эти простые слова.
Айдар тоже не делает самостоятельных попыток. Вслух свои мотивы он не озвучивает, но я благодарна за мудрость хотя бы в этом. Конечно же, такое должна сказать мама.
За всё сегодня платит Айдар. Мы с Сафи — гостьи. Я чувствую себя балластом. Лишней. Но вдвоем точно не отпустила бы. А так…
Мы заходим в Экспериментаниуем. Малышку затягивает. Ее настороженного терпения хватает на несколько экспонатов. Мы разглядываем их, обсуждаем, держась за руку.
А потом она меня бросает. Ей все нужно пощупать. Все попробовать. Ей для всего нужен Айдар.
Плетусь следом, обнимая себя руками. Так даже лучше, наверное. Мне легче за ними наблюдать.
За ним.
Я борюсь с постоянным желанием себя ущипнуть. Как будто унесло в прошлое. Как будто он все такой же, каким был со мной. Терпеливый. Понимающий. В уголках его губ таится слегка снисходительная улыбка, которая не имеет ничего общего с унижением. Это он так умиляется.
Когда-то умилялся мной. Теперь — нашей дочерью.
Обо мне Сафи вспоминает время от времени. Я пытаюсь разделять детский восторг, который, очевидно, сама не испытываю. Сафие создает смерч в колбе, залазит в черепаший панцирь, крутит барабан, объясняющий роль случая в процессе определения пола будущего ребенка, понятия не имея, о чем вообще речь, играет с зависшими в воздухе скрепками и шарами-магнитами. Заставляет нас с Айдаром искажаться в кривых зеркалах.
