Бедра — особенно, а все равно задеваю оставленные Айдаром ссадины. Кривлюсь.
Знаю, что делать этого не нужно, но делаю. Потому что я такая. Мне и к нему ехать было не надо, но я же поехала…
Расслабляю пальцы, давая полотенцу спасть к ногам. Температура в ванной не изменилась. Спина, плечи, руки все еще влажные. Капли воды остывают, но дрожать я прекращаю.
Плевать.
Стираю запотелость с зеркала. Смотрю на себя… Занимаюсь откровенным мазохизмом. Сердце кровоточит, а руки тянутся.
Выставляю бедро вперед, веду по успевшим потерять насыщенность синякам.
Айдар сжимал так сильно, что оставил на моем теле кучу недвусмысленных следов. Терял самообладание.
Я знаю, терял…
И если бы я хотела…
Одергиваю пальцы, но за полотенцем не наклоняюсь. Касаюсь живота, веду по ребрам, грудь обхожу, а вот шею сжимаю, как делал он, но далеко не так ощутимо. Воспоминания накатывают. Сбивают мне и сердечный ритм, и дыхание.
Еду выше, обвожу губы, которые долго еще пылали. Долго… Долго… Долго…
Так вот, если бы я хотела, я могла бы на него заявить.
Могла сыграть ту, которой он меня рисует.
Но я вредить не хотела никогда. Только добра ему.
И за это он меня топчет.
Воспоминания о нашем отчаянном сексе вот уже три дня будят меня ночами и не дают спокойно проживать дни.
Я подставляю зеркальному отражению плечо. На нем — отчетливый укус. Вспоминаю ощущения, чувствую томительную пульсацию внизу живота.
Между ног с непривычки после полового акта с бывшим мужем слегка болело, но давно прошло. Остались только слишком яркие воспоминания об остроте, отчаянье, искренности и безнадежности.
Из слишком явно и остро пахнущей нашим сексом спальни мы разошлись, не разговаривая. Я — в душ. Айдар — к окну.
Мне меньше всего хотелось на него смотреть. Но под струями я продолжала что-то доказывать. Это лучше, чем плакать и осмысливать, до чего опустилась.
До чего он меня опустил.
Или я сама?
Запуталась…
Оделась в его роскошной ванной, чувствуя себя на ее фоне дешевкой. Была благодарна и себе, и Аллаху, что наклонилась за блузкой.
И что мобильный с сумочкой оставила в прихожей.
Все, чего мне хотелось в моменте, это оказаться подальше. Вот только чертовы босоножки…
Их было видно наискось от двери в уборную. А вот Айдара — нет. Ни движения в комнате, ни дыхания, ни слов…
Я зачем-то подошла на цыпочках. Заглянула — сердце снова разогналось.
Он стоял на балконе. Курил. Как после нашего первого раза. Он так делает, когда что-то идет не по плану.
Презерватив убран.
