Моя вина

А я не мог дождаться, когда же, наконец, избавлюсь от нее. Если я отвезу ее домой, то одновременно избавлюсь и от нее, и от контроля отца. Что может быть лучше?

– Я не поеду с тобой даже до соседнего угла, – с вызовом сказала она, четко произнося каждое слово.

Прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, я схватил пиджак и, надев его, обратился ко всем:

– Я не намерен терпеть всю эту школьную ерунду, так что увидимся завтра.

– Николас, подожди, – приказал мне отец, и я был вынужден остановиться.

Я смотрел на свою сводную сестру, которая, казалось, выбирала между поездкой со мной и дальнейшим сидением за столом.

Она огляделась по сторонам, вздохнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

– Хорошо.

5. Ноа

Меньше всего в этот момент мне хотелось быть обязанной чем-то этому невоспитанному взрослому ребенку, но еще меньше мне хотелось оставаться наедине с матерью и ее мужем, наблюдая, как она угодливо смотрит на него, а он упивается своим положением.

Николас повернулся и пошел к выходу.

Я сухо попрощалась с мамой и Ульямом и поспешила за ним. Нагнав его у выхода из ресторана, я остановилась, скрестив руки на груди, и стала ждать, когда подъедет его машина.

Увидев, как он закуривает сигарету, я нисколько не удивилась.

Я никогда не курила и даже не пробовала, хотя все мои подруги курили в школьном туалете. Я не понимала, какое удовольствие можно получать от вдыхания ядовитого дыма, который не только оставляет неприятный запах на одежде и волосах, но и очень вреден.

Как будто читая мои мысли, Николас повернулся и с язвительной улыбкой протянул мне пачку.

– Хочешь, сестренка? – спросил он, вновь затянувшись.

– Я не курю. И на твоем месте не стала бы этого делать, если не хочешь убить единственную мозговую клетку, которая у тебя есть, – сказала я и встала так, чтобы его не видеть.

Я чувствовала, что он находится сзади меня, но не двигалась и немного вздрогнула, когда он выпустил дым изо рта прямо рядом с моим ухом.

– Поосторожней на поворотах… или я оставлю тебя здесь, и тебе придется идти пешком, – предупредил он, и тут же подъехала машина.

Внедорожник был высоким, и я старалась сесть аккуратно, что бы он не мог ничего рассмотреть. Сто раз пожалела о том, что надела эти дурацкие босоножки. Вечер был худшим из худших – столько разочарования, гнева и печали пришлось пережить с этим засранцем.