Моя вина

Если глюкоза не была на нормальном уровне, нужно было вводить инсулин.

– Мама сказала, что сегодня я могу съесть гамбургер, – объявила Мэдд с очаровательной улыбкой."

"Я посмотрел на нее, подняв бровь. Она никогда меня не обманывала, но я не хотел рисковать.

– Мэдди, Энн ничего мне не говорила, – сказал я, когда мы подошли к машине и я опустил ее на землю.

Она широко открыла глаза и внимательно наблюдала за мной.

– Мама мне разрешила, – упрямо настаивала она. – Она сказала, что сегодня в свой день рождения я могу пообедать в «Макдоналдсе», – добавила она, глядя на меня с мольбой.

Я вздохнул. Не хотелось отказывать ей. Она и так была лишена нормальной жизни. Я каждый раз содрогался, видя синяки на ее животе от уколов инсулина. Мне несколько раз приходилось колоть ей лекарство.

– Я позвоню Энн и спрошу, хорошо? – предложил я, пока открывал багажник и доставал детское сиденье.

– Ник, а ты поиграешь со мной сегодня? – спросила она взволнованно.

Я знал, что мою сестру воспитывают две няни, которые не очень любили играть с ней.

Моей матери почти никогда не было дома: она путешествовала со своим чертовым мужем. Мэдд большую часть времени проводила в одиночестве или в окружении людей, которые не баловали ее своей любовью.

– Кстати, раз ты хочешь поиграть! Я привез тебе подарок, принцесса! Желаешь посмотреть? – спросил я, заканчивая устанавливать детское кресло и потянувшись за подарком.

– Да! – воскликнула она взволнованно и подпрыгнула на месте.

Я вручил ей круглый подарок, завернутый в серебряную бумагу и перевязанный большим бантом.

В мгновение ока она разорвала обертку, и в ее руках оказался футбольный мяч цвета фуксии.

– Какой красивый! Как он мне нравится, Ник! Он розовый, но красивый розовый, а не тот детский, который так нравится мамочке. Она не разрешает мне играть в футбол, но мы поиграем с тобой, правда? – кричала она своим тоненьким голоском, от которого могли лопнуть барабанные перепонки.

Мэдд обожала футбол и предпочитала его любой самой красивой кукле, а ее родители продолжали ей их покупать.

Я посмотрел на голубое платье, в которое она была одета, лакированные кожаные туфли и носочки на шнуровке.

– Кто тебя так одел? – спросил я, снова поднимая ее в воздух.

Она была как пушинка, весила меньше, чем мяч, который держала в руках. Мэдди была очень похожа на маму, и каждый раз, когда я смотрел на нее, у меня ныло в груди. У нее даже ямочки были такие же, как у мамы. На меня она была похожа только светлыми глазами и темными ресницами.