А ведь фрицы почему столько лагерей делали в начале войны и не очень-то торопились их вывозить к себе в тыл? По банальной причине, им самим жрать скоро будут нечего, они никак не рассчитывали на такое количество пленных, вот и устраивали лагеря. Кто сдохнет, тот сдохнет, а самые крепкие выживут и работать станут.
А по изменению истории тоже мысли есть. Может, тот, чье тело я занял, тоже должен был тихонечко «двинуть кони» где-то на границе, да хоть у того же первого моста. А я ведь, считай, в первый же день войны изменил историю.
Может, и незначительно, да кто может сейчас сказать, что значительно, а что нет? Ведь это именно я зажег те танки, а не кто-то другой. Сомневаюсь, что тот, чье место я занял, смог бы это сделать. Взять хоть ту же реакцию родителей, когда я папаше руку сломал. Они ведь тогда обалдели от этой выходки, скорее всего, ничего подобного это тело никогда не делало, а тут такое! Вот и думаю, что сдохнуть я должен был уже давно, еще двадцать второго июня, ну, или двадцать шестого, край.
Короче, жрать я хочу, вот и лезет в башку всякая хрень.
– А-а? – Меня толкнули в плечо, и я обернулся.
– Жрать будешь? – Семен стоял с двумя котелками. Рванув у него из руки посуду, чуть не расплескал драгоценную пищу. В этот раз повар сварил суп. Вообще, беда была не только с продуктами, но еще и с приготовлением. Ели всего по десять человек, у нас всего было два больших котла, представляете, как растягивался прием пищи. Кто-то уже обедать хочет, а некоторые еще не завтракали.
– М-м-м!
– Чего? – Сема уставился на меня.
– Говорю, мудаки мы! – проглотив то, что было во рту, повторил я. – Надо у фрицев было кухню забирать. Надоело уже так питаться, с голода сдохнуть можно.
– Взять-то была не проблема, а как бы ты ее потащил сюда?
– А в деревне лошадь была, не видел? Ага, дошло наконец? Там где человек пройдет, там и лошадь.
– Так кухня-то не лошадь…
– Ой, отстань, ради бога, скажи еще, что не протащили бы!
– Да, конечно, протащили бы, не бросили, – кивнул Семен, наворачивая в свою очередь суп за обе щеки.
Супом я назвал это варево из-за бульона, точнее, его подобия. Скорее, это было жидкое второе, но блин, довольное сытное. Это наверняка из немецкой тушенки, мы ее много взяли.
– Выпить хочешь? – вдруг спросил Семен и как-то хитро посмотрел на меня.
– Ты чего, не все сдал, что ли? – уставился я на него.
– Вот еще, я чего, сбрендил? – Из сидора на свет появилась темно-зеленая бутылка.
