– Позвольте узнать, что вы сами-то делаете на этой дороге? Я имею в виду, почему остановились? Это же опасно.
– Головной дозор долго не возвращается, остановились тут. Вдруг там дальше засада?
– О, это, конечно, необходимо, – блин, видимо, дальше партизаны орудуют. Скорее всего, передового дозора этой части уже нет, как бы и самим не попасть под нож.
– Думаю послать еще отделение, на трех мотоциклах, как вы считаете?
– Я не знаю, могу ли я вам давать советы. Это ваши подчиненные, а не мои.
– И все же, лейтенант, ваше мнение?
– Я бы послал людей лесом, пешком.
Чтобы осторожно прошли и посмотрели, как там и что. Если головной дозор уничтожен, так же могут уничтожить и следующий. Людей мало, терять их в этих бескрайних лесах жаль, да и просто расточительно.
– А вы, черт возьми, правы, – немец вдруг вновь расслабился, и стало видно, что он еще пьян. – Я так и сделаю. Фельдфебель!
Давешний служака подбежал быстро.
– Слушаю, господин гауптман.
– Возьми свое отделение и топайте вперед по кромке леса. Примерно на два-три километра.
Осмотритесь, пришлешь одного солдата доложить. Как понял?
– Я все понял, – вновь кивнул фельдфебель."
"Мы остались ждать. Олег тихо возмутился, что его опять со мной разделили, но что поделать. Капитан долго что-то вещал, слушая его бредни, понял только одно: немцы уже охреневают от этой войны. Гауптман ругал командование всех уровней, но Гитлера не задел. Я тихо поддакивал, не вникая особо в суть, все мысли были о двигающейся под Брянск колонне танков. Точнее, их везут на эшелонах, но разница невелика.
Нужно доставить сведения нашим, вдруг бы получилось накрыть эти эшелоны с воздуха.
Примерно через час вернулся один из солдат и сообщил, что путь свободен. Колонна немецкого батальона тронулась в путь. Странно это, дозор, похоже, партизаны «уделали», а потом что, отошли? Нет, понятно, что против усиленного батальона, хоть в нем и было всего четыре танка, причем старые «тройки», но у партизан сил не хватит причинить большой урон. Зачем, в таком случае, уничтожили передовой дозор, заставив немцев нервничать? Ведь этот гауптман вполне может и авиацию вызвать, прощупать эти места.
Что тогда? Да, непонятно.
Вместе с батальоном мы проехали около шестидесяти километров. За то долгое время, что были в пути, мне осточертел гауптман. Плоские шутки, идиотские планы на жизнь вообще и войну в частности достали меня. Когда фрицы остановили колонну и гауптман пояснил, что они уходят южнее, а мне нужно на север, я даже вздохнул свободнее.
