Сука, сына своего убил, когда тот хотел в армию идти. А ты спрашиваешь, убивают ли своих. То, что ты всех пострелял, конечно, хорошо. Но вот нам теперь худо будет, начнут немцы нас изводить…
– Скажете, пришли партизаны, всех убили, еду забрали и ушли.
– Придется что-то врать, а немцы ой какие недоверчивые!
– Ты, Сергей, чего предлагаешь? Мне тут остаться да немчуре сдаться? Не будет такого. Я этих сук давил и давить буду…
– Да правильно всё, говорю же. Ладно, как-нибудь переживем.
– А сам-то чего не в армии? – окинул я взглядом мужичка.
– Списали меня… – мужик приподнял одну штанину, и я увидел протез. – На Финской еще, мина.
– Ясно, извини. – То-то мне показалось, что он хромал, когда ко мне шел.
– Да ничего. Это, вопрос есть…
– Да говори, говори, – подбодрил я.
– Тут у нас зерно в хранилище…
– Это то, что немцы забрать хотят? В понедельник хотят вывозить.
– Ага, нам бы взять чуток, чтобы зимой не голодать. Эти ж гады все забрали, даже на прокорм не оставили, не то что на посевную.
– А сумеете спрятать, чтобы фашисты не нашли?
– А то ж! – распрямив грудь, всем видом показывая, что спросил я фигню.
– Да забирайте, я все равно его сжечь хотел.
– И сожжем, только чуть позже, лады? – мужик протянул ладонь.
– Заметано. Я пройдусь к дому, где прихвостни жили, оружие нужно.
– Ты в дом к этому гаду сходи, там, правда, жинка его, но у него точно есть чем поживиться.
– Я не вор, а трофеи это не грех, – пояснил я.
– Я тебя не клеймил! – Непрост мужик, ой непрост.
– А что же жена его не вышла?
– Да убежала она, когда ты стрелять начал. Не знаю, домой или еще куда. Ей тут жизни не дадут, бабы порвут. Муженек у нее стольких тут сгубил, не простит народ.
– Так чего ж сами-то не взбунтовались, немцев и было-то тут… – я развел руками.
– Оружия у нас нет, да и кому бунтовать-то? – в свою очередь, развел руками Сергей. – Ты ж видел, бабы да старики одни.
Говорили мы недолго, выяснилось, что в деревне есть наши красноармейцы.
Сразу мне Сергей о них не рассказал, не мог понять, кто я, куда иду. Убедившись, что я не враг советской власти, рассказал. Парней было четверо, двое ранены, но легко, оставшиеся двое выздоравливали после серьезных ранений. Впрочем, на ногах были все четверо. Меня проводили к ним по очереди. Ребята все были спрятаны по разным домам. Блин, а я думал, что это только в кино в двадцать первом веке могло быть.
