Моя Женщина (СИ)

Она была хорошей, верной женой, готовой подставить в трудную минуту плечо и делавшей все, чтобы трудной минуты не случилось. И не ее вина, что Костя это не ценил.

Вера решила не упрощать ему жизнь. Будь что будет. Если сыновья спросят об отце, она не станет покрывать его и лгать.

Больше не станет.

ГЛАВА 12. На тропе войны

Конец года в любой организации превращался в ад, но для работников муниципальных учреждений - это был ад в квадрате.

Квартальные отчеты сменили годовые, а расчет тринадцатой зарплаты и ведомостей по выполненным закупкам и освоенному бюджету свели в могилу не одного бухгалтера.

Вера работала на износ. Домой приходила поздно, утром, наоборот, приезжала в офис пораньше, чтобы хоть в обед поесть спокойно и не за компьютером.

Мысли о Косте и грядущем празднике отошли на второй план. Как и любимые Верой веселые посиделки женского кабинета в столовой.

- Девочки, обед, - Лена встала из-за стола и кивнула Вере. - Пошли, сделаем перерыв, пока взгляд окончательно не замылился.

Вера, сводившая в этот момент отчет, отстраненно кивнула и продолжила стучать пальцами по клавишам.

"- Сегодня без меня, девчат, - Зоя достала из ящика бутыль и порошок для приготовления коктейля. - У меня с собой еще два есть, угостить?

Лена отмахнулась.

- Нет, спасибо, хочу прогуляться. Вер, пойдешь со мной?

Она, наконец, оторвалась от монитора и кивнула. Марина с понедельника ушла на больничный и Вере пришлось взять на себя и ее часть работы

- Пойду, дай только отдышаться, - она потянулась, захрустели суставы и Вера встала.

Красотка с розовой челкой отсалютовала им выпитым наполовину коктейлем и от человеческой еды отказалась.

- Ну, как знаешь.

Столовая пустовала и, выбрав дальний стол у окна, они сели и какое-то время ели молча.

Для Лены, пережившей пожар и смерть мужа, вынесшего ее беременную с дочерью из огня, молчание было привычным, но для Веры оно стало спасением только недавно, о чем Лена вдруг не преминула ей напомнить.

- Вер, что у тебя случилось?

Они дружили большую часть жизни.

Но, глядя на тугие канаты шрамов на фарфоровой Лениной коже, которые по шее уходили вниз на грудь и живот, Вера не могла подобрать слов, чтобы описать всю гамму чувств в душе.

Что значило ее личное унижение по сравнением с горем, через которое прошла Лена? Но, с другой стороны, если кого и посвящать в случившееся, то только ее.

И Вера решилась.

- От меня Костя ушел, - выпалила на одном дыхании и глаза опустила.