Моль

Впился ртом в ее губы, остервенело работая рукой. Оторвался на секунду, ухватил губами сосок, втянул в рот. Прижал языком к небу. Пальцами свободной руки безошибочно нашел клитор, скользкий и влажный. Света всхлипывает, заведенная до предела. Он надавливает жестче, сильнее, и она кончает с хриплым стоном. Почему-то ее удовольствие подгоняет его самого, неминуемый оргазм приближается, и в его преддверии Василий с удивлением замечает, что Света склоняется над ним. Он машинально опускает руки на ее голову и с болезненным удовольствием кончает в услужливо приоткрытый рот.

Оргазм длится невероятно долго. Ему никогда не было так хорошо. Что же ты наделала, Света? Как же теперь с этим жить?

Они лежат на смятых влажных простынях и смотрят в глаза друг другу. Слов нет. Только чувства, которые переполняют, вытесняя из легких кислород. Василий кожей ощущает приближение очередной панической атаки. На постель забирается Селедка. Перелезает через Свету и устраивается между ними:

- По-моему, он тебя ревнует ко мне, – улыбается женщина, поглаживая котенка.

- Думаешь, Селедка гей? – пересиливая собственный страхи, шутливо парирует Василий.

- Все может быть. Вась…

- Ммм?

- А ты… Нет, если не хочешь не отвечай…

- Ближе к делу, Света.

- А ты… как ты не стал геем? После всего…

Василий встал с дивана. Бесстыдно прошел через комнату в кухонную зону. Налил из графина воду:

- Что… Боишься, пид*ру отсосала?

Света вздрагивает. Натягивает одеяло едва ли не на голову.

- Прости… - тут же извиняется Василий, загоняя вновь воскресшего Алана в глубины сознания.

– Прости, Света… - Он отставляет стакан и возвращается к дивану.

- Ничего. – Едва слышный шепот. – Ничего, Вася… Я понимаю.

- Ни хрена ты не понимаешь! Ни хрена! – Вновь злится. – Думаешь, геями становятся? Ты же врач, Света, очнись! Ты либо склонен к этому, либо нет! Мне повезло. Я познал женщину до того, как меня изнасиловали. Я уже имел представление о том, что мне нравится, и как. Знаешь ли, в приютах детишки очень быстро смекают, что к чему. У девчонок к шестнадцати годам по два, по три аборта за плечами.

Я лет с тринадцати трахал все, что движется, поэтому, когда трахнули меня, я четко понимал – мне это не нравится.

К концу своего монолога Василия прилично потряхивало. Отступившая паника и злость снова накрывали. Света поднялась с постели. Подошла вплотную к мужчине. Осторожно прижала его к себе. Давая поддержку и утешение:

- Извини меня, Васька. Мне не нужно было портить такой хороший день своими вопросами.