Моль

Так почему он все-таки задержался?

Василий немного запутал следы, и вызвал такси. Уселся на заднее сидение, опустил взгляд. Букет получился лаконичным и очень красивым. По крайней мере, так показалось самому мужчине. А если, учитывать, что во всем другом их со Светланой вкусы зачастую совпадали, он мог надеяться, что и букет ей придется по душе.

Дорога к дому показалась бесконечно долгой. Возможно, потому, что усталость снова напомнила о себе. Глаза попросту закрывались. С трудом удерживая концентрацию, он вышел около супермаркета, свернул за угол и побрел к дому.

Света снова его ждала, сидя в темноте.

- Это тебе.

В ее балтийских глазах царит смятение. И что-то еще. Он не успевает разобрать. Света опускает лицо и втягивает нежный специфический аромат:

- Мои любимые.

Ее негромкий, какой-то надломленный голос по совершенно непонятной причине царапает его изнутри. Вот, вроде бы, похвалила его выбор. Но было что-то горькое в ее словах. Возможно, ей нечасто дарили подарки? Идиоты. Не знающие жизни скудоумные дураки.

Как можно было пройти мимо нее? Совершенной, жертвенной, сильной… Как много боли они причинили женщине, которую не замечали их слепые глаза?

- Я, возможно, уйду немного раньше, чем рассчитывал."

"Она вздрагивает, и только это выдает ее внутреннее состояние. Как он и думал, Света просто кивает, соглашаясь с его решением. Ни о чем не просит. И не спрашивает ничего. И от этого ее смирения струна в его душе натягивается немного сильнее. Света не врала, когда говорила, что не станет его держать.

Она сдержит слово и облегчит этим Василию жизнь. Сильная. Невозможно сильная женщина.

- Я сварила суп-пюре с тыквой и сливками. Тебе можно немного. Налить?

- Давай.

Они неспешно ужинают. Тишину нарушает только легкий звон приборов. Им комфортно вот так, тихо, без слов. Только взгляды время от времени переплетаются прямо над стоящими посреди стола каллами.

- Я хотел бы, чтобы все было иначе.

- Я знаю. – Улыбается вдруг.

- И, если бы я мог быть хоть с кем-то – это была бы ты. Если бы я мог позволить себе такую роскошь…

Ее глаза блестят.

И непонятно, то ли это слезы, то ли огоньки свечей, отражающиеся в них.

- Знаешь… А я просто радуюсь, что у нас есть этот миг. И еще тому, что впереди у тебя вся жизнь.

Василий отводит взгляд, наклоняется, подхватывая на руки мяукающего Селедку.

- Жаль, вина нет. Сейчас бы не грех пропустить по бокальчику.

- Нельзя, – строго замечает Света. – Пообещай мне, что будешь себя беречь.

- Я никогда себе не наврежу.