Молчание матерей

В течение нескольких дней в городах Мадриде и Ла-Корунье были обнаружены два мужских трупа, в животе каждого из которых был зашит плод. В обоих случаях анализ ДНК подтвердил биологическое отцовство убитых. Расследуя эти жестокие преступления, команда инспектора Элены Бланко окажется в лабиринте предательств и преступлений, следы которых ведут на самые высокие этажи власти.

Я совершил тягчайший из грехов,

Я не был счастлив. Нет мне оправданья.

Малютка сидела за столом. Взяв желтый карандаш и лист бумаги, она левой рукой загнула уголок и принялась резкими беспорядочными движениями заштриховывать лист, словно медиум в трансе, чьей рукой водит дух.

Элена Бланко знала: прерывать девочку не стоит. Элена начала навещать ее в детском доме больше полугода назад и очень редко видела, чтобы Малютку захватило какое-то занятие. Обычно она спала, или лежала на полу в общей комнате в позе эмбриона, или сидела на стуле, уставившись в одну точку на противоположной стене, никак не реагируя на происходящее вокруг.

То, что Элена наблюдала сейчас, было исключением из правил и знаком, что состояние девочки потихоньку улучшается. Об этом свидетельствовало и многое другое. На ветвях в саду сидели птицы, и Малютка не пыталась, как раньше, приманить их, поймать и съесть, как дикая кошка. Ее организм уже не отторгал обычную пищу; она перестала яростно отбиваться, когда работницы детского дома прикасались к ней, и больше не кусала ни их, ни других детей. Элене хотелось научить ее целовать людей в знак нежности, но пока девочка отвергала любой физический контакт, любую ласку, даже от Элены.

Единственным исключением стала Кошка, которая вечно дремала, свернувшись, у нее на коленях. Теплый взгляд, робкая улыбка – вот и все признаки расположения, достававшиеся на долю Элены за эти полгода. Большую часть времени Малютка, то есть Михаэла – Элена предпочитала обращаться к ней по имени, не используя прозвище, которое дали девочке на ферме, – проводила в собственном мире, и это пугало Элену, потому что мир, известный Михаэле, был адом.

Дом ужасов в Санта-Леонор, как окрестили его журналисты. Антон, больные обитатели этого дома, превратившие каждый день жизни ребенка в кошмар…

Лицо Михаэлы заливал октябрьский утренний свет, подчеркивая пушок на подбородке, прыщики, не до конца зажившие раны – когда девочку только привезли в детский дом, она постоянно билась о спинку кровати. И все же ее лицо было красивым, и Элена смотрела на нее с нежностью.