Он украл двадцать семь перлов и попытается сейчас провезти через таможню… Вот и пусть пытается.
— Как бы это сказать… В общем, не честный поступок, товарищ генерал. — Самохин почему-то разозлился.
— Никогда не подавайте нищим, Сергей Николаевич! А этот Власов — нищий телом и духом. Он раб, пытающийся самоутвердится во что бы то ни стало. Ему все равно, жемчуг ли пилить, стрелять ли волков! Самые опасные люди, это разбогатевшие побирушки!
— Что вы так разволновались, товарищ генерал? Я пошутил, и Власова этого совсем не знаю.
— А я вам объясняю, что это за тварь!
— Нет, дайте подумать, — не сразу попросил Самохин. — Все так внезапно… Мне просто не верится! От волнения у меня даже заболел желудок.
— Думайте.
— Я не собирался уезжать из страны… А нельзя остаться здесь и с жемчугом?
Генерал не слышал сарказма.
— Вы не понимаете опасности?
— Пока нет…
— Мы не знаем, какие силы представляет и с кем связан человек, сдавший жемчуг в камнерезку. Можем лишь догадываться, что эти люди очень серьезные, если приносят в рюкзаке пятнадцать миллионов баксов.
И непредсказуемые, поскольку ценят не то, что ценим мы.
— Это все ясно. — Самохин скрючился, поджав живот. — Считаете, в Евросоюзе мы будем в безопасности? Нас не достанут?
— Там есть другие серьезные люди… Которые помогут реализовать жемчуг оптом."
"— Сильно отдает авантюрой, товарищ генерал…
— Авантюра — оставаться здесь с этой коробкой! И еще удовольствие — посидеть в камере собственной конторы.
Как только мои бывшие сослуживцы поймут, что этот жемчуг можно взять совершенно безболезненно, они нам обоим руки оторвут… Если не хуже. Вы не знаете эту публику, а я вижу, как агентура завертелась возле Забавинска… — он насторожился. — Погодите, что это с вами?
— У вас случайно нет альмагеля? Анестезирующего?
Хлопец изучал личное дело Самохина, в том числе, и медзаключение, поэтому глянул на него с тревогой.
— Что же вы не взяли с собой лекарств?..
— Да меня Наседкин лечил, метеоритами… Почти месяц не тревожила, забывать начал…
— Совсем плохо?
— Кочевники льют олово в рот…
— Что?.
.
— Это у меня такие ассоциации. Палящая боль…
— А-а, — сказал генерал с облегчением. — Придется сходить в аптеку…
— Сейчас приступ пройдет — схожу.
— Сидите, я сам! — Он торопливо натянул пиджак, заворчал, — У Наседкина лечился… Тридцать семь лет человеку, а ничего, кроме язвы… Через пару дней устрою вас в нормальный госпиталь.
