Пойдет пассажирский поезд, из окна сумку выбросят с деньгами.
— Кто выбросит-то? — ошалел Никитка.
— Два мошенника не поделят и раздерутся.
И точно, четверти часа не постоял Никитка, поезд застучал, и глядь, летят денежки! Поймал сумку, залез в кусты, пересчитал — семьдесят пять тысяч! Накупил он всякой снеди, принес в избушку и стал откармливать брата. Потом хорошую одежду ему справил, поскольку зима на носу, в общем, зажили. Пока Никитка водился со Шнобелем, научился от него всяким хитростям, которые простому человеку никак не понять.
Требовать от Ящеря сразу много было нельзя, богатых кладов без нужды не откроет, а вот приучить к хорошей жизни, а потом всякий раз лишать удовольствий, глядишь, он все больше и больше дохода начнет приносить.
Однако ни Ящерь, ни его невеста почему-то добру не радовались и никак не поправлялись, хотя сало с маслом ели, и все больше какими-то настороженными и озабоченными делались. Он с вечера велит своей забаве в постель лечь, песенок ей попоет, укачает и сам на полу рядом прикорнет.
Но вскочит ночью, принюхается, прислушается и говорит:
— Уходить нам отсюда надо! Опасность близко, худые люди мимо ходят, скоро наткнутся.
Как-то раз Никитка за провизией ушел, а приходит — нет Ящеря с невестой! Все вокруг обыскал, у обходчиков поспрашивал, не видели ли брата с девочкой на руках, всю станцию обшарил и не нашел. А тот ночью сам является, говорит шепотом, озирается:
— Пойдем мы, Никитка. Нельзя здесь оставаться, утром нас найдут!
То ли у него совсем плохо стало с головой, то ли вправду что почуял, некогда разбираться было — собрали барахлишко, заскочили на тормозную площадку товарного вагона и укатили в Новосибирск.
Встали на постой к одной старухе, только обустроились, а Ящерь опять:
— Плохо здесь, отыщут нас. Уезжать надо.
— Давай так, — говорит ему Никитка. — Я вас отвезу в Горицкий бор, домик вам построю и живите. Там вас уж никто не найдет. А ты мне какой-нибудь богатый клад укажи, чтоб я вас обеспечивать мог, чтоб вы нужды не знали.
— В Горицком бору нас бы никто не нашел, — отвечает Ящерь. — Но нам придется еще долго в миру жить.
— Это почему?
— Рано еще, невеста моя не выросла, и я еще мир ей не показал, чтоб уединяться. А когда вырастет и мир увидит, будет поздно, вместо Горицкого бора пустыня будет.
— Как это — пустыня?
— Да спилят деревья и стронутся пески. Нам же в песках жить нельзя, дом наш должен стоять под сенью молодых сосен, а кругом чтоб птицы пели.
