Но когда сбыла земля, обнажились гробики и поглядел он снова на ребятишек своих — а они лежали нетленными, вмиг пришел в себя, образумился. То ли от песка, то ли от горя и слез, тоже узкоглазый стал, щурится на Артемия.
— Ты ли это, Артюша? Не признать…
— Да ты глаза-то открой! Кое-как открыл.
— Вроде похож, а и не похож, так все одно, праведник.
— Какой я тебе праведник?
— А кому же еще в голову придет в пустыне лес сажать?
— Сажаю, да не приживается…
— И верно, на голом песке не растут деревья…
— Научи, как вырастить можно!
А Михаил, видно, за годы безумства впрямь чему-то научился и говорит, как лекарь:"
"— Пока сукровица не выступит да в коросту не засохнет, молодая кожа не нарастет и рана не затянется.
Надо не сосну сеять, а мох садить. Дерево потом само поднимется.
— Вон отчего песок покраснел-то, от сукровицы…
Стали они уже втроем из Воскурной мох приносить и к песку водой приживлять — так, словно последней спичкой костерок на ветру разводили. И только прирастили коросту с ладонь величиной, как скоро проклюнулась из него хвоинка…
Тем временем начальство тоже сложа руки не сидело, решали, как пески остановить.
Лесничие, кто велел рубить, срока получили, многих больших людей с работы поснимали или на другую перевели, подальше от леса, в общем, наказание они получили. А с песком бороться рассчитывали по-китайски: матов из соломы навязать, поставить супротив ветра, а под ними чего-нибудь посеять. Со всех колхозов солому свезли, в скирды поставили и собрали народ вязать эти маты, по домам раздали и план довели.
Но тут уже глубокой осенью буря случилась невиданная: ветер-то по Тарабе разогнался и пошел на Сватью сквозь прореху, где Горицкий бор стоял. Выло, как в трубе, гул за сотни километров слыхали, думали, уж атомная война началась. Песок взметнуло, пожалуй, на версту и понесло над землей, по всему таежному краю — света белого не видать. Реку засыпало так, будто и не было ее никогда, на ту сторону пешком ходили, Горицы замело сугробами под крыши, как зимой снегом, райцентр за шестьдесят верст — по окна, даже области досталось.
Откуда только не выгребали потом текучий песок! И народа много погибло: кто задохнулся, кто заплутал и замерз в пыльной буре, а кого и вовсе заживо похоронило.
А заготовленные скирды подняло так высоко, что разметало по всей Сибири аж до Северного полюса — даже, говорят, на Канаду сыпалась ржаная да пшеничная солома.
