— Не сразу признался самозванец, что означало его неготовность к подобным вопросам. — А что?
— Родственники беспокоятся…
Его слова прозвучали как судебный вердикт.
— Человек, отыскавший нас за счет своих способностей, имеет право на выбор. Этот профессор не пожелал продолжать отношения с прошлым. Он всецело принадлежит будущему.
— То есть, обитатели пирамид это те, кто сам вас нашел?
— Это прежде всего те люди, чьи устремления в будущее увенчались успехом. Иные Ордену не нужны.
— Значит, эликсир прозрения, приготовленный из родовых зерен жемчуга — для них?
И этот вопрос прозвучал для него неожиданно, поскольку последовала пауза, которую он заполнил короткой прогулкой по пирамиде.
— Да, я в вас не ошибся, — проговорил он. — И это замечательно… Эликсир, как вы его называете, действительно способен просветлить их разум. Но это средство скорее психологическое, ритуальное, нежели… скажем так, терапевтическое. Его не принимают внутрь.
— Значит, закапывают в глаза?
— Да, это очки, линзы, дающие возможность четче видеть предметы будущего.
Слепых от рождения ничто уже не спасет. Им уже требуется хирургическая операция. Но это очень больно — вскрывать скальпелем заросший третий глаз. Да и бесполезно. Потому, что он никогда не видел света, не смотрел на мир и, открытый искусственно, все равно дальше своего носа не увидит.
Досылать второй патрон с вопросом Самохин не стал. Задал другой.
— Поскольку жемчуг — это слезы… Выходит, будущее можно увидеть лишь через страдания?
— В природе человеческого разума это единственный барьер, отделяющий его от божественного.
— Поэтому люди так боятся страданий? Лучше не знать будущего, чем всю жизнь смотреть на мир сквозь слезы?
— Это всего лишь естественная самозащита земного разума. — Самозванец чуть оживился и начал расхаживать по плитам, опять превращаясь в преподавателя. — Виденье будущего требует от человека не только телесных и духовных мук, но прежде всего жертвенности. Как это делает, например, красная рыба после того, как вымечет икру.
Она погибает, чтобы насытить фосфором воду, необходимую для развития потомства. И таким образом продолжает жить в будущем, но уже в виде вещественной, фосфорной жизни. Но это неприемлемо для богоподобного существа, имеющего твердый мозг. Дабы сохранить определенный вид сознания, который принято называть пророческим, важно не умирать, а все время поддерживать горение жертвенности. То есть, умирать и воскресать, зная, что все опять повториться.
