И дело не в ценности… Но более всего потрясает, как сидит рядом человек, преспокойно сверлит и выковыривает из каждой крохотное ядрышко. Как будто из лесных орехов… Ну, напрягли воображение, господин аналитик? Вам уже хочется в город Забавинск? Или все еще жаль расставаться с лекарями, магами и шарлатанами?
— Что там делают люди из вашей конторы?"
"— Ничего. Стоят, смотрят и облизываются. У них по жемчугу ничего нет. И по Интерполу все чисто. Принадлежит он частному лицу, личность установлена — некий Сумароков Федор Кириллович, семьдесят один год, житель деревни Хоста, Забавинского района.
Отчество этого человека напомнило Самохину въедливого внука Допша, и отчего-то по спине пробежал холодок.
— Фамилия звучная…
— Человек абсолютно не криминальный, в юности закончил художественное училище, палехская роспись. Всю сознательную жизнь работал реставратором в мастерских города Забавинска…
Самохин не сдержался и во второй раз забежал вперед, чего Леди Ди терпеть не могла.
— А уже есть какая-то версия относительно этих песчинок? — спросил он будто бы между прочим.
— Есть, — не заметив наглости, проговорила она. — Кстати, по вашей части. Вернее, по прошлой теме. Поэтому я выбрала вас… Что-то не вижу радости?
Принцесса откровенно лгала — выбирал его Липовой, но эту слабость ей можно было простить…
— Благодарю за доверие, Диана Васильевна. Мне очень интересно… Только не пойму, для чего доставать этот песок?
— Предположительно Сумароков использует его для изготовления лекарства от старости и слабоумия.
Вот вам и работа…
— От старости и слабоумия?
— А что вас так удивляет?
Он не мог сказать, что у Липового есть другая формулировка: зелье молодости и просветления, а это уже не лекарство от старости и слабоумия! То есть, давая задание Принцессе, адмирал несколько принизил, приземлил предположительное назначение извлекаемого из перлов песка.
— Да я скептически отношусь… ко всяким эликсирам бессмертия, — стал выкручиваться Сергей Николаевич.
— Тут скрыта как бы заведомая ложь. Отсутствие практического подтверждения…
— Сережа!.. Вы сейчас не откровенны! — сказала она так, словно уже вкусила зелья просветления.
— Я просто не верю, что лекарство от старости возможно. И особенно от слабоумия.
— Когда вам будет без малого шестьдесят, начнете задумываться. В семьдесят — поверите.
— Не исключено, — сдался он.
