Самохин спрыгнул в тесноватую яму и оказался с ней лицом к лицу.
— Что с тобой? Почему не звонишь никому? Батарея села? Зарядное не взяла?
— Звонила… Но ты отказался от меня! Все от меня отказались!
— Я в самом деле не мог приехать за тобой, — начал было Самохин и замолчал, потому, что пришлось бы рассказывать в присутствии Наседкина об энергетическом канале.
— Ты меня обманываешь. Ты относишься ко мне, как к капризной девчонке!
— Теперь я стану относится к тебе совсем по-другому, — пообещал он.
— Не верю!
— Пойдем, погуляем по лесу? — Надо было увести ее подальше от ушей целителя. — Что мы будем сидеть в этой яме?
— Я никуда не пойду! — с вызовом сказала она. Нрав у нее был решительный и жесткий — было в кого…
— Помнишь, я рассказывал тебе, что поразило мое воображение? — попробовал заинтриговать он. — Казнь человека, когда ему льют олово в рот?..
— Ну и что?
— Я досмотрел этот сон до конца.
— А теперь проснулся?
— Да, такое ощущение, будто и в самом деле проснулся…
— С добрым утром!
— Ты, язва, девушку мне не смущай! — Что-то заподозрил целитель.
— И не сманивай!
— Тебе это не интересно? Чем заканчивается сон? Характер уже был папин, сразу лезла в драку.
— Ты приехал рассказывать сны? Но я не гадалка!..
— Погоди, мне нужно с тобой поговорить!
— А я не хочу слушать!
— Ты обиделась на меня? Но отец здесь при чем?
— Мне никто не нужен, — вдруг непривычно глухо выдавила Саша.
— Хорошо, родителям можешь сказать, где ты?
— Эй, язва? Ты чего к ней пристал? — окликнул сверху Наседкин.
— Почему вы мне не верите? Все? — выдохнула она в лицо Самохину с отцовским гневом. — Я хочу исцелять людей. И буду.
— Метеоритами?
— Метеоритами!
— И Николай Васильевич взял тебя в ученицы?
— Взял! — торжественно сообщил тот. — Ты нам, язва, не мешай, времени нету. Нас больные ждут.
Переубедить Сашу, тем паче при поддержке самого Наседкина, было невозможно.
— Скажи телефон отца, — попросил Самохин. — Сам ему позвоню.
— Обойдется, — был жесткий ответ. — Не выдавай меня!.. Пожалуйста.
Самохин выбрался из ямы, отряхнулся, и вдруг защемило сердце. Нет, оказывается, ничего не прошло, а напротив, как-то незаметно, в мыслях, все разрослось и теперь лезло наружу.
Его подмывало снова вернуться в яму, обнять девушку, сказать какие-нибудь ласковые слова, но в ушах стоял ее голос: «Мне никто не нужен…»
— Я уезжаю в командировку, — сказал Самохин в темную глубину. — Надолго.
