Молчи обо мне

Словно ребенок, сделавший кривую смешную поделку, все еще верю, что ее возьмут — и меня похвалят, а, не дождавшись, прячу за спину. — Игорь, я не понимаю…

— Правда не понимаешь?

— Что происходит?

— Женя, ты носишь ребенка от мужчины, который вытер о тебя ноги, разрушил твою жизнь и превратил живую сумасшедшую женщину в пыль, в которую напоследок еще и плюнул! Считаешь, я должен радоваться этому? Ты в своем уме, Женя?!

Я отшатываюсь от него, но все равно на минуту в ушах встает звон, словно получила мастерский удар.

В голове не укладывается, что эти слова — не плод моего испуганного воображения, не оживший страшный сон, где я остаюсь совсем одна. Я даже родной сестре не сказала о своей беременности, потому что ни на секунду не сомневаюсь — Игорь даст мне куда большую ответную радость. Он же знает, как это важно для меня. Но почему же именно сейчас, именно Игорь становится источником отвращения, которое я ждала от кого угодно, но только не от него.

— Игорь, это мой ребенок, — говорю я, подавляя желание так же выораться в ответ.

— Моя маленькая жизнь. И мне не важно…

Я запинаюсь, потому что не могу произнести вслух слишком очевидную ложь.

Мне не все равно, что его отцом стал Артем, я рада, что, глядя в маленькое личико, буду узнавать в нем любимые черты, узнавать любимый смех.

И Игорь чувствует мои мысли, потому что снова ерошит волосы и ругается сквозь зубы, отчаянно кусая ругательства в бесплодных попытках сдержаться.

— Когда ты собираешься сделать это? — спрашивает он наконец.

"

"— Сделать что? — не понимаю я, но интонация и взгляд в сторону моего живота заставляют инстинктивно прикрыть руками моего маленького, пока еще похожего на огурчик, Хельга. — Игорь, нет… Не произноси это вслух. Даже не думай.

— Ты должна избавиться от ребенка, Женя, — сухо штампует слова Игорь. И плевать ему на мои предупреждения, он прекрасно осознает, какие последствия будут от его слов. — Будет другой. Тебе только тридцать.

— Тридцать один, — растерянно поправляю я.

Бреду в сторону двери, распахиваю ее до удара о стену и раненой змеей шиплю:

— Уходи. Прямо сейчас.

Игорь не спорит. Широким нервным шагом переступает порог, бросив на прощанье, что будет ждать, когда я успокоюсь, все пойму и перезвоню.

А у меня даже не остается сил, чтобы захлопнуть за ним дверь, поплакать или разозлиться.

Я хочу тишины.

И бесконечного покоя в одиночестве.

По крайней мере там меня уже никто и никогда не достанет.