Молчи обо мне

Слишком вычурно, как на мой вкус, но если моя женщина морщит нос от вида спартанской койки, кто я такой, чтобы отказывать ей в удовольствие вжиться в роль хозяйки дома?

Я всегда относился к мужчинам, которые не очень любят конфетно-букетный период отношений. Наверное, из-за здравого рационализма, потому что все эти разовые встречи в романтическом флере совсем ничего не говорят о женщине. Абсолютно. Она может быть милой, нежной и романтичной, а в быту окажется безрукой пустышкой, которая надоест уже через неделю, а через две от одного ее вида будет тянуть выброситься из окна.

Поэтому все мои отношения с женщинами можно разделить на два типа: либо все заканчивается еще на этапе цветов и конфет, либо она почти сразу перебирается ко мне, но через месяц так же молниеносно собирает вещи. По этой же причине меня нельзя назвать бабником: за прошлый год Элли — вторая моя женщина. И пока что самая лучшая из всех, что мне встречались за тридцать три года жизни.

Черт, уже тридцать четыре.

— Я правда хочу, чтобы ты ждала меня дома после работы, — отвечаю я и немного поворачиваю голову, помогая Элли оставить на моей щеке легкий поцелуй.

Что-то не так. Не с ней — она правда идеальна. Мое мужское эго тешит, что где бы мы ни появлялись, она, словно сахарный магнит, притягивает все без исключения мужские взгляды. Она воспитана, элегантна и я уверен — даже на приеме у английской королевы мне бы не пришлось за нее краснеть.

Что-то не так со мной.

Видимо. Я разучился наслаждаться женщинами.

— Мне нравится, — говорит Элли и изящно присаживается на край кровати. Проводит ладонью по стеганому покрывалу и по ее взгляду видно, что она хочет забрать и его.

Моя жизнь… течет. Не как буйная река, но как ручей на сточенных каскадах: изредка взбрыкивает, но не бурлит, не выходит из берегов и снова проходит по одному и тому же маршруту."

"Январь переходит в февраль, февраль — в снежный март. Погода издевается и заваливает Петербург снегом до самого подбородка.

Мой бизнес уверенно идет в гору, моя личная жизнь наладилась — и Элли, единственная женщина, продержавшаяся в своей квартире два месяца, и которую я до сих пор рад видеть на пороге и в постели.

Но что-то все-таки не так.

Жаль, что человечество еще не придумало способы копаться в генетическом коде и находить там сбои. Я испорчен где-то слишком глубоко, чтобы разобраться с этим самостоятельно.