Молчи обо мне

Не хочу, чтобы подробности моей личной жизни достигли посторонних ушей.

Женя сбивчиво рассказывает, что у сына было пищевое отравление, и их забрала «скорая». Что сейчас уже все хорошо и волноваться не о чем, что врачи уже нашли что-то в детском печенье и «отец Хельга устроит разнос».

Отец Хельга.

С одной стороны, я рад, что у мальчика будет родной отец — и они вроде как нашли общий язык. С другой — меня душит злость. Прошло почти двое суток с тех пор, как все случилось, и только сейчас Женя говорит мне об этом.

Это не обида недооцененного мужика.

Это тупая злость, желание посмотреть на себя в зеркало и спросить отражение: «Я что, рожей не вышел?»

И мне даже не в чем ее обвинить, ведь именно я был инициатором постройки семейных мостов. Именно я подселил в ее голову мысль, что ребенку нужен отец и это никак не отразиться на моей любви к Хельгу, на том, что я, как и раньше, буду считать его и своим сыном тоже.

— Лука? — настораживается Женя, потому что я долго не реагирую на ее слова.

— Ты могла сказать мне. — Спокойно, просто с осознанием собственной ненужности.

— У тебя сейчас столько дел, и без нас хватает поводов не спать по ночам, — неуверенно извиняется она."

"Проблема в том, что я не знаю — позвонила бы она мне, если бы я был рядом, если бы мою жизнь не штормило внезапным эхом из прошлого. Как и не знаю, что значу для нее. Плечо, за которым безопасно и спокойно? Мужчина, с которым она на одной волне? Та самая транзитная остановка?

— С Хельгом все в порядке? — Я не собираюсь выяснять отношения по телефону, поэтому выбираю самую нейтральную тему.

— Да, через пару дней нас выпишут.

— Не загоняй себя, хорошо? Работа никуда не денется. У тебя даже секретарь натаскана запросто управлять средним бизнесом без финансовых потерь.

— Когда ты вернешься? — Женя намеренно игнорирует мою попытку разбавить напряженный тон разговора не очень удачной шуткой.

— Через пару дней: нужно разобраться с местными порядками. — Я поздно замечаю, что скомкал конверт до формы почти идеального шара.

— Заберешь ее… домой?

Сейчас я вообще не готов обсуждать эту тему.

Но больнее всего молчать из-за собственной слепоты: я не уверен, что нужен этой женщине со всеми своими тараканами и отголосками прошлого. В конце концов, в списке ее экстренных номеров мой оказался где-то явно не на первом месте.