- За исключением Ули: она, как член штаба, может быть в любой момент раскрыта… Мы честно боролись, - сказал он, - и мы имеем право разойтись с сознанием выполненного долга… Мы потеряли трех товарищей, среди них лучшего из лучших - Ваню Земнухова. Но мы должны разойтись без чувства упадка и уныния. Мы сделали все, что смогли…
Он замолчал. И никто не хотел и не мог больше говорить.
Пять месяцев шли они рядом друг с другом. Пять месяцев под властью немцев, где каждый день по тяжести физических и нравственных мучений и вложенных усилий был больше, чем просто день в неделе… Пять месяцев, - как пронеслись они! И как же все изменилось за это время!… Сколько познали высокого и ужасного, доброго и черного, сколько вложили светлых, прекрасных сил своей души в общее дело и друг в друга!…
Только теперь им стало видно, что это была за организация «Молодая гвардия», скольким обязаны они ей.
И вот они должны были сами своими руками распустить ее.
Девушки - Валя, Нина, Оля - тихо плакали… Уля сидела внешне спокойная, и страшный, сильный свет бил из ее глаз.
Сережка, склонив лицо к столу, выпятив свои подпухшие губы, выводил ногтем узоры по скатерти. Туркенич молчал, глядя перед собой светлыми глазами; в тонком рисунке его губ явственней обозначалась суровая волевая складка.
- Есть д-другие мнения? - спросил Олег. Других мнений не было. Но Уля сказала:
- Я не вижу необходимости уходить мне сейчас. Мы, первомайцы, мало были связаны с клубом. Я подожду, может быть, я могу работать дальше. Я буду осторожна…"
"- Тебе надо уйти, - сказал Олег и снова очень серьезно посмотрел на нее.
Сережка, все время молчавший, вдруг сказал:
- Ей обязательно надо уходить!
- Я буду осторожна, - снова сказала Уля.
С тяжелым чувством, не глядя друг на друга, они приняли решение оставить тройку из штаба в составе Анатолия Попова, Сумского и Ули, если она не уйдет. Если вернется Люба и выяснится, что она может остаться, она будет четвертой. Наметили возможные места явок: у Натальи Алексеевны, у Кондратовича, у коммунистки с почты.
Вынесли решение: уходить всем так скоро, как только будет возможно. Олег сказал, что он и девушки связные не уйдут до тех пор, пока всех не предупредят. Но никто из членов штаба и близких к штабу сегодня уже не должен был ночевать дома.
Они вызвали Жору, Сергея Левашова и Степу Сафонова и сообщили им решение штаба.
Потом они стали прощаться, Уля подошла к Олегу. Они обнялись.
- Сп-пасибо, - сказал Олег. - Спасибо, что ты была и есть.
