Но люди ж подбирали, я думаю, люди ж знали? - не то отвечая, не то спрашивая и сам начиная уже сомневаться, говорил Матвей Константинович.
- Так-то оно так, да все ж то не дило, - сказал Проценко. - Разве ж то дило, коли одни люди подполье организуют, а другие остаются в подполье? - Проценко сам не замечал, как в его голосе привычно появилась нота не то наставления, не то выговора Шульге, хотя Шульга меньше всего был виноват в том, что так получилось. - От так организовали подполье! - издевался Проценко, и резвая искорка на одной ножке как-то особенно быстро и весело стала поскакивать из одного его синего глаза в другой.
- Та не я ж организовал, Иван Федорович!.
- Про то ж я и кажу, шо не ты! - сказал Проценко, весело подмигнул Шульге и покачал головой.
- Они уже далеко, мабуть уже у Новочеркасска, - сказал Костиевич с тонкой улыбкой на большом, в темных крапинах лице.
И оба они не без юмора и очень дружелюбно поглядели друг на друга.
Иван Федорович и Матвей Костиевич лучше кого-нибудь другого знали, что их товарищи уехали только что, уехали потому, что они должны были уехать, и что за это нельзя винить их товарищей, тем более, что дело могло бы сложиться так, когда бы им самим, то есть Ивану Проценко и Матвею Шульге, пришлось уехать, а вместо них остались бы их товарищи.
Но все-таки им доставляла тайное удовольствие мысль, что те вот уехали, а они вот остались.
- Ну, та ничего, и не то бывало. Справимся, правильно, Костиевич?
- Ясно, справимся, - сказал Матвей Костиевич, и лицо его сразу осветилось выражением той деятельной энергии, которая, несмотря на его воловьи глаза и кажущуюся медлительность движений и очень уж покойную силу в его круглых плечах, составляла главную основу его натуры.
- Ну, а вы, Иван Федорович, знаете тех людей, шо вы дали мени адреса? - осторожно и почтительно спросил он.
Лицо Проценко приняло было отсутствующее и важное выражение, и он едва уже не сделал многозначительного кивка головой, но резвая искорка вдруг скакнула на одной ножке в одном глазу его, скакнула, подумала и вдруг пошла скакать с такой резвостью из глаза в
глаз, что они так и брызнули смехом.
Проценко отмахнулся обеими руками, в одной из которых была эта бумажка, и, просто и весело взглянув на Костиевича, сказал:
- Та ни одного человека, хай им грець!
И хотя то, о чем они говорили, чревато было многими опасностями и для самой работы и дли них лично, обе они очень искренно и весело рассмеялись.
