- Этого я не знаю, но юридическое образование таково, что оно дает знания в науках, необходимых писателю, - в области наук общественных, истории, права, литературы…
- Положим, эти дисциплины, - сказал Жора не без некоторого щегольства, - эти дисциплины лучше пройти в педвузе.
- Но я не хотел бы быть педагогом, хотя вы там и прозвали меня профессором…
- Все-таки глупо, например, быть защитником на нашем суде, - сказал Жора, - например, помнишь, на процессе этих сволочей-вредителей? Я все время думаю про защитников.
Вот глупое у них положение, а? - И Жора опять засмеялся, показав ослепительно белые зубы.
- Ну, защитником у нас, конечно, неинтересно, у нас суд народный, но следователем, я думаю, очень интересно, можно очень много разных людей узнать.
- Лучше всего - обвинителем, - сказал Жора. - Помнишь, Вышинский? Здорово! Но все-таки я бы лично не стал юристом.
- Ленин был юристом, - сказал Ваня.
- То другое время было.
- Я бы еще с тобой поспорил, если бы мне не было ясно, что на эту тему - кем быть - спорить просто бесполезно и глупо, - сказал Ваня с улыбкой.
- Надо быть человеком образованным, знающим свое дело, трудолюбивым, а если у тебя к тому же есть талант поэтический, он себя проявит."
"- Ваня, ты знаешь, я всегда с удовольствием читал твои стихи и в стенгазете и в журнале «Парус», который вы выпускали с Кошевым.
- Ты читал этот журнал? - живо переспросил Ваня.
- Да, я читал этот журнал, - торжественно сказал Жора, - я читал наш школьный «Крокодил», я следил за всем, что издается в нашей школе, - сказал он самодовольно, - и я тебе определенно скажу: у тебя есть талант!
- Уж и талант, - смущенно покосившись на майора, сказал Ваня и кивком головы закинул свои рассыпавшиеся длинные волосы.
- Пока что так, кропаем стишки… Пушкин - вот это да, это мой бог!
- Нет, ты здорово, помню, Ленку Позднышеву продернул, что она все у зеркала кривляется… Ха-ха!… Очень здорово, ей-богу! - с сильно прорвавшимся армянским акцентом воскликнул Жора.
- Как, как это? «Прелестный ротик открывала…» Ха-ха…
- Ну, ерунда какая, - смущенно и глуховато басил Ваня.
- Слушай, а у тебя любовных стихов нет, а? - таинственно сказал Жора. - Слушай, прочти что-нибудь любовное, да? - И Жора подмигнул майору.
- Какие там любовные, что ты, право! - окончательно смутился Ваня.
У него были любовные стихи, посвященные Клаве и озаглавленные, совсем как у Пушкина: «К…». Именно так - большое «К» и многоточие.
