Лиам почувствовал, как у него отвисла челюсть. Домины? О чем, черт возьми, она думала?
— Что?
Не веря своим ушам, прорычал Хаммер.
— Я стою прямо перед тобой, Рейн. А ты хочешь какую-то женщину — хренову незнакомку — вместо меня?
Лиам не стал прятать свой шок и гнев.
— Я пытался обучать тебя весь последний долбанный месяц! Я говорил тебе, что если у тебя появится желание все исправить, я помогу.
— Я лучше, чем кто-либо имею представление о том, что ты сделал ради меня, Лиам. И мне жаль, что я не могу оценить твою жертву еще выше.
Возможно, когда-нибудь…
Она покачала головой.
— Но прямо сейчас мне необходимо научиться быть достойной знака твоей власти, чтобы отдать тебе мою преданность, это самое меньшее из того, что ты заслуживаешь.
У нее дрожал голос. Слушать, как Рейн говорит о том, что считает себя недостойной его, разрывало ему сердце.
— Пожалуйста, не злись, — умоляла она.
Злостью его чувства назвать было никак нельзя. Он понимал потребность Рейн похоронить свой старый образ и создать новый, но он не был согласен с ее решением вычеркнуть его из своей жизни.
— Проклятье, Рейн…"
"— Я еще не договорила. Мне хочется вернуться домой, в ""Темницу"", потому что она знакома мне. Если я собираюсь выйти из зоны своего комфорта, то не выдержу одновременной смены привычной для меня среды. В таком случае я просто не смогу справиться с тем, чему мне предстоит научиться.
Она пожала плечами.
— Возможно, женщине мне доверять будет проще. Кроме того, я еще не пробовала подобного… я готова на все, чтобы обрести цельность.
Исключая, конечно, вариант открыться и подчиниться именно ему. Он стиснул челюсти.
— Я прошу вашей помощи и умоляю о милосердии.
Лиам сдержал ругательство. Едва успев поздороваться с ним, она уже просит помочь найти ей Мастера. Разрываясь между гордостью за ее готовность начать работу над собой и своим оскорбленным эго, Лиам не знал, что хотел сделать больше: заключить ее в объятья или перекинуть через колено. Разве Рейн не понимала, что сможет подчиниться только своему любимому мужчине? Возможно, с другими она и научится раскрываться и быть честной, но душевную полноту, таким образом, ей не обрести никогда.
— Гребаная баба Доминант? Это не милосердие! Это тупость!
Она перевела на Хаммера ошеломленный взгляд. На что в ответ, получила взгляд полный неверия.
— Этому не бывать, мать вашу, — припечатал Хаммер.
— Ты придумала эту идею, рассчитывая на то, что в таком случае мы с Лиамом не будем ревновать?
— Ну… да, — призналась она.
