— О, любимая…
Он скользнул своим твердым членом между ее ждущих губ. Они застонали все одновременно.
Когда она обхватила губами головку члена Лиама и глубоко его заглотила, лаская своим язычком его у самого основания, Хаммер ощутил шелковистость ее рта практически на собственной коже. Ее ротик был заполнен так, что на щеках появились ямочки.
Поглаживая сам себя, Хаммер проглотил нетерпеливый рык. Твою мать, даже просто наблюдая за тем, как ее язычок порхает над членом Лиама и она насаживается на него своим ртом до основания, он не может удержаться от зубного скрежета.
Казалось, его кровь превратилась в жидкий огонь.
Издавая негромкие всхлипы, она ухватила Лиама за бедра, почти потерявшись в удовольствии, доставляя ему наслаждение и упиваясь его упругой длиной. Иисусе, в его яйцах пульсировало, сдерживаемое три недели желание, ему было жизненно необходимо оказаться внутри нее, неважно как; он был готов отдать за это все, что угодно.
От удовольствия у Лиама закатились глаза и, низко застонав, он запутался пальцами у Рейн в волосах, несильно придвигая ее к себе ближе до тех пор, пока она не заглотила его полностью.
Сукин сын, это было одним из самых горячих виденных им до настоящего момента зрелищ, и уж поверьте, не от недостатка таковых в прошлом, он достаточно насмотрелся на отсасывающим мужчинам женщин. И все это выглядело так, только потому, что, Рейн безумно хотела доставить удовольствие, а Лиам жаждал его получить. Именно любовь связала и притянула их друг к другу. Теперь они оба выглядели такими полноценными.
Хаммер не смог устоять и провел костяшками пальцем по впадинкам на ее нежных щеках.
— Вот так, прелесть, Возьми его глубже. Так красиво. Блять, не могу дождаться ощутить на себе твой ротик.
Нуждаясь в прикосновении к ней, он положил ладонь ей на шею и подавил рычание при виде того, как она приняла Лиама еще глубже.
— Да, правильно, прелесть. Покорись его члену. Возьми все, что он дает тебе.
— Ты только усугубляешь, придурок.
Толкаясь быстро и глубоко в ее глотку, Лиам зажмурился, стискивая зубы в эту секунду.
Когда он со стоном отстранился, над его бровью уже выступал пот.
— Мне нужна минутка.
Хаммер бы рассмеялся, если бы сам не находился в плену у дикой, бурлящей внутри него потребности почувствовать ее язычок на головке и своего члена.
Пока Лиам приводил дыхание в норму, Хаммер, взял Рейн за волосы и повернул ее голову к себе. Разглядывая женщину, преследующую его во снах, он опустил глаза к ее напряженным, темноватым соскам.
