Н-да, когда он тренировался на своем собственном отражении, эта речь казалась раз в десять легче. Но прямо сейчас, тот факт, что он ненавидел извиняться, чувствуя себя при этом неловко, ни хрена не менял положения дел.
Уставившись на поднимающийся от кружек пар, Лиам пожал плечами, его взгляд был тяжелым и предупреждающим. Хаммер не мог не заметить глубокую складку, пролегающую между его бровей. Иисусе, парень выглядел несчастным.
Хаммера обдало еще одной волной вины.
— Я прошу прощения за хренову кучу своих обидных слов и действий в твой адрес.
Ты всегда был мне братом. Тонуть в своем горе из-за Джульетты, взваливать на тебя все заботы, утаивать правду — это было неправильно. Но самым ужасным в этом всем было то, что потом я сделал из тебя виноватого. Прости. Ты заслуживал лучшего обращения.
Он увидел, как Лиам провел рукой по лицу.
— А я прошу прощения за то, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждался. Я не могу подобрать достойных слов, чтобы выразить, как мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.
Я не собираюсь притворяться, что понимаю твою боль или, что знаю, почему ты не стал делиться ей со мной. Возможно, ты думал, что я слишком молод и глуп, чтобы осознать всю тяжесть произошедшего.
Прежде, чем Хаммер смог опровергнуть его слова, Лиам продолжил.
— Блять, если бы я знал. Да какая теперь разница?
Лиам посмотрел в зеркало, прямо перед собой, выглядя при этом отчужденным и смирившимся.
Хаммер подавил желание вздохнуть. Неужели его тупое молчание навсегда разрушило их дружбу? Замечательно.
А, постойте, тут же замешан еще один нюанс… ведь они оба старались заполучить Рейн в постель и сделать ее своей.
— Я не знаю, что сказать на это Лиам. В один день, я потерял жену и ребенка, и в конечном итоге, это еще и стоило мне потери моего лучшего друга. Возможно, я был не прав, что ждал так долго, чтобы излить правду — Лиам фыркнул.
— Думаешь?
— Послушай, я был не прав, но я признаю свою вину. Все, что я сказал в ночь Дня Благодарения, было правдой.
Хаммер уставился в зеркало, пытаясь прочесть реакцию Лиама.
— Я даже не уверен в том, что ты чувствовал после признания Джульетты. Ты никогда не говорил об этом.
— Не думал, что это так важно для тебя. После ее смерти, ты закрылся и обозлился на весь мир. Поэтому, я просто продолжил двигаться дальше. Я должен попросить за это прощения?
С недовольным видом, Лиам, наконец, повернулся к нему.
— Какой теперь в этом смысл? Все это, относящееся к прошлому, дерьмо, уже ничего не изменит.
