В самом деле, бежать отсюда было невозможно, и его тонкие губы под набриолиненными усами скривились в неприятной улыбке."
"— А вот и мистер Джонс-младший, который изучает историю. Что вы здесь делаете? Вероятно, пытаетесь обрести новые знания?
«От меня ты все равно ничего не узнаешь», — подумал Инди, а вслух сказал:
— Совершенно верно. Вот этот местный гид предложил мне осмотреть Долину Царей. Он показал те гробницы, которые уже засыпаны, и те, в которые нельзя попасть, потому что там нет освещения.
Я заметил, что здесь ведутся раскопки. Гид предупреждал меня, что это частное владение. Однако, я настоял на том, чтобы их осмотреть. Полагаю, это была большая глупость. Но мне кажется, никто на меня не в обиде?
— В обиде? Почему я должен обижаться? — фон Траппен расплылся в широкой улыбке. — Приятно видеть юного джентельмена, наделенного такой любознательностью. Какой прекрасный археолог мог бы из вас получиться. Жаль, что этого не случиться.
— Послушайте, я вас прекрасно понимаю, — начал Инди. — Конечно, я никому не скажу о том, что видел в гробнице. Да и что можно было увидеть в такой темноте? Отец говорил мне, как важно сохранить в тайне большую археологическую находку, до тех пор пока не закончится исследовательская работа. Иначе появятся газетчики с их завиральными историями, — продолжал Инди, — нагрянут туристы и, конечно, грабители. Я обещаю вам помалкивать обо всем увиденном, до тех пор пока вы не завершите работу.
Даже если на это потребуются годы.
— Не знаю, как и благодарить вас, — сказал фон Траппен. — Но как быть с вашим гидом? В старые времена мы могли бы просто вырезать ему язык. В наше же время можно сделать что-нибудь еще более ужасное.
— Вы можете не беспокоиться насчет Саллаха, — заверил его Инди. — Всего несколько долларов, и он будет молчать как рыба. Вы ведь знаете египтян. Они сделают что угодно ради денег.
— Что верно, то верно, — вмешался в разговор Саллах.
— Несколько долларов, или фунтов, или марок. Мне много не надо. Ровно столько, чтобы прокормить мать и голодных братишек и сестренок.
У фон Траппена заходили ходуном плечи и живот. Из глаза выпал монокль. Он достал платок, чтобы вытереть слезы, которые вызвал взрыв громкого смеха. Хохот прекратился так же внезапно, как и начался. Его лицо приняло холодное выражение, голос стал ледяным.
