По-моему, хорошая шутка.
— Что-то я ее не понял, — сказал Инди.
— Американский археолог Дейвис много лет с разрешения правительства занимался раскопками в Долине царей. Когда я покупал у него участок для раскопок, он предупреждал меня, что все гробницы уже найдены и я напрасно трачу время и деньги. Я только собирался выкопать под землей подвал для хранения взрывчатки. Гробницу я нашел по чистой случайности. Считайте это удачей, но это доказывает, что боги на стороне Германии. Особенно бог войны. Гробница будет идеальным местом для хранения секретного оружия.
— Неужели вы уничтожите все реликвии древности? — удивился Инди."
"— У меня нет выбора, — пожав плечами сказал фон Траппен. — Конечно, я воспользуюсь золотом и драгоценностями, чтобы
поддерживать силы сопротивления против англичан в Египте. Все остальное я уничтожу. Не должно остаться никаких следов, которые могли бы привести к взрывчатке.
Помолчав, фон Траппен продолжил:
— Признаюсь, я не смогу удержаться и возьму на память какую-нибудь безделушку или красивое кольцо.
Возможно, я отдам его в музей после войны. Или оставлю у себя.
— И вы надеетесь, что это сойдет вам с рук? — негодовал Инди.
— Кто-нибудь все-таки разболтает, — поддержал его Саллах. — Слушайте, давайте договоримся. Уезжайте, и мы ни слова не скажем о случившемся, даже о статуе. Но вы должны засыпать гробницу и уплыть. Скажите кайзеру, что план провалился и вы вернулись восвояси.
— Вы, туземцы, вечно торгуетесь, даже тогда, когда вам нечего дать взамен, — презрительно скривил губы фон Траппен.
— За своих людей я не беспокоюсь — они не никчемные туземцы, они настоящие германские солдаты. Что же касается вас, то я…
Его прервал подошедший матрос. Он отдал честь и что-то сказал по-немецки. Фон Траппен обратился к мальчикам:
— Сейчас вы увидите, что могут сделать германская решимость и гений. Мой инженер работал день и ночь, чтобы превратить печь в плавильню. Взгляните на результат.
Мальчики подошли к печи.
Один из матросов протянул руку, чтобы повернуть втулку. Но фон Траппен жестом приказал ему отойти в сторону — он хотел сделать это сам.
Его лицо освещало льющееся в форму жидкое золото. Когда она наполнилась, фон Траппен завернул втулку и приказал убрать форму, чтобы золото остыло. Радуясь как ребенок, он смотрел за матросом, выполнявшем его приказание.
— Какая прекрасная, самая прекрасная вещь на свете, — приговаривал фон Траппен, глядя на форму.
