Молот

Еще она поняла, про какие странные отношения говорила Карина, Людмила, вот та девушка, что была практически всегда рядом с Тимуром. Они так и не разговаривали, Люда смотрела волком, но больше молчала и плакала. Ну что ж, это ее выбор, они достойны друг друга, ей их не жалко. Бог им судья. А вот что связывает Карину и Дмитрия, было интересно.

* * *— Добрый день, Светлана Альбертовна. Да, конечно, мы завезем Вадима, как и договаривались.

Аня убрала телефон и посмотрела на дверь с надписью «Психолог», за которой был Артем.

Все-таки она поступила правильно, что разрешила Ждановой общаться с внуком. Ей было чисто по-женски жаль ее, потерять сына и не иметь возможность общаться с его продолжением, находя в нем единственную отраду — это жестоко.

Они лишь договорились пока не говорить Вадиму, как именно умер его отец, и не баловать его дорогими подарками, только общение и участие. Сама Аня не стала вдаваться в подробности их расставания, рассказывая все сыну.

Он несколько дней ходил задумчивый и молчаливый, но все понял, и их общение со Светланой Альбертовной пошло хорошо.

Чего не скажешь про ее родную мать, она больше не звонила, ничего не просила и не угрожала. А Ане было совершенно не до нее. Вадим не отходил от Артема, был в полном восторге от него. Они так быстро сблизились и спелись, что Аня лишь удивлялась и радовалась этому.

Осень брала свои права, небо уже отливало морозной синевой, листва переливалась в ярких лучах солнца. Хотелось укутаться в одеяло, никуда не вставать и не ходить.

Артем, на то время как они с Вадимом собирали вещи, чтобы переехать к нему в квартиру, сам перебрался к ним в тесную двушку. Но с его присутствием процесс сборов шел плохо, все время находились более интересные занятия.

Сейчас он сопел рядом, крепко обхватив ее руками, было так тесно, но так приятно. Нет, он не заговорил сразу и длинными предложениями, он все так же больше молчал, но Аня понимала его без слов. Потому что тех слов, что он говорил, ей вполне хватало.

— Привет, кошка, — хрипло шепчет ей на ухо.

— Привет.

Аня поворачивается в его руках и целует в небритую щеку.

— Я так соскучилась.

— И я.

Он прижимает ее сильнее, дает понять, как он соскучился и как возбужден.

— Скажи мне что-нибудь. Говори мне всегда, что угодно, только говори.

— Хочу тебя, — его руки уже забрались под тонкую сорочку, накрыли грудь, чуть сжимая ее до сладкой истомы.

— Я говорила, что у тебя сексуальный голос? Еще. Скажи еще.

— Люблю тебя.