Молот Пограничья. Книга II

Упырь же с обычного человека получается, а если вырос — значит, много народу высосал. Видать, хитрый был, раз раньше не попался. И крепкий — говорят, в него двадцать пуль засадили, чтобы упокоить.

— И ты его видел? — Елена первой подошла к ограде и распахнула калитку. — Тебе дедушка Свят показывал? Семилетнему?

— Да ну что ты такое говоришь? Упыря сразу на месте и сожгли — не хоронить же в семейном склепе такую образину… Даже гроб нигде не пройдет. — Горчаков пропустил меня вперед. — А рассказал-то дед уже потом, когда мне лет было, как Игорю сейчас, если не больше.

Я тут же представил себе картину: распростертое на земле огромное тело, в котором не осталось почти ничего человеческого. Когтистые ручищи в мой рост и непропорционально большая голова с уродливой пастью, полной здоровенных острых зубов. Почерневшая мертвая кожа, покрытая грязью, трупным ядом и засохшими пятнами крови. Чужой, не своей — вряд ли даже вся мощь аспекта Смерти могла заставить биться уже остановившееся сердце упыря.

Недобрая магия Тайги подняла лишь тело, оставив ему крупицу прежнего сознания.

Но и ее хватило, чтобы оживший… точнее, не-мертвый княжич Друцкий решил вернуться в отчий дом. И медленно тащился сначала через лес, потом через реку — видимо, прямо по дну пешком — и уже после этого по дорогам, отыскивая путь в родной Сиверск. Днем забивался в какую-нибудь темную щель, а ночью снова шагал на юг. Охотился.

И жрал.

— Знаете, что-то мне после таких разговоров в лес идти не хочется, — поежилась Елена. — Вот вообще.

— Да я тоже думаю… Поздно. — Горчаков указал рукой в сторону горизонта, который понемногу начинал окрашиваться в вечерние цвета. — Через час уже темнеть начнет, а еще ехать.

— Что ж… — Я прикрыл за собой калитку. — Значит — по домам?

— Если торопишься — отвезу тебя, конечно, — вздохнул Горчаков. — Но как по мне — лучше прямо здесь заночевать. Заодно хозяевам поможем порядок навести. А на рассвете еще следы поищем — вдруг повезет. Утро вечера мудренее.

* * *— Поднимайся, — тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника металлической перчаткой.

— Твое время еще не пришло… Ваше время еще не пришло!

Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов. Отцу не было угодно наделить меня могуществом сестры, способной залечить любые, даже самые тяжелые раны. И я делал для своих бойцов лишь то, что мог: делился текущим по жилам первородным пламенем, способным поднять уже бездыханное и обескровленное тело.