Мой Дар пока изрядно уступал способностям и Елены, и уж тем более ее отца, а опыта в таких делах не было вообще, однако аспект я чувствовал ничуть не хуже. Первородное пламя внутри даже час или два спустя улавливало едва заметный след чужой силы. Эманацию настолько тонкую, будто ее почти что не осталось вовсе — вряд ли такие крохи энергии заметил бы хоть кто-то из обычных Одаренных, включая самых сильных.
— Тут кто-то был. — Я подошел к конюшне почти вплотную и приблизил ладонь к тлеющим углям. — Магия еще держится.
Били атакующим заклинанием. Откуда… откуда пока не знаю.
— Из леса, — донесся из утреннего полумрака голос Елены. — Трава примята.
— Ну ясное дело — примята, — проворчал дядя. — Тут волков чуть ли не двадцать голов было — целая стая!
— Погоди ты. — Горчаков нахмурился и зашагал в сторону Тайги. — Зверь мягко ступает, даже если в нем два твоих веса. И след у него другой.
Дядя хмуро покачал головой, но потом тоже двинулся, и к сидящей на корточках Елене мы подошли почти одновременно.
— И это тоже волки? — усмехнулась она, осторожно отодвигая ладонью траву. — Что скажете, Олег Михайлович?
Охотник из меня — да и, похоже, из дяди — был так себе, однако глубокий отпечаток каблука на чуть влажной от росы земле, пожалуй, заметил бы даже слепой. И если кто-то из покойных сородичей Вулкана не носил армейские сапоги, вывод напрашивался сам собой.
— Вот сукин сын! — Горчаков поморщился и сплюнул. — И какая ж паскуда тут побывала? Вольники за своих мстить пришли?"
"— Побоялись бы, не рискнули, — проворчал дядя, складывая руки на груди.
— Мы их и так знатно отделали. Ну и потом — это тебе не Тосна, где урядники рядом, тут разговор короткий. Пулю в брюхо — и с концами. Даже искать никто не станет.
— Здесь был Одаренный. — Я кивнул в сторону конюшни. — Поджигали магией. И быстро.
— Иначе бы на всю Тайгу бензином воняло, — задумчиво отозвалась Елена. — И кому понадобилось?..
— Тому, кто уже знает, что вы готовы выступить в суде на моей стороне.
— Я взглянул на Горчакова. — И у кого достаточно влияния, чтобы столичный сыскарь поехал до Пограничья из-за какого-то там дружинника.
Старику явно не слишком часто приходилось упражняться в дедукции, однако сообразил он быстро. Через несколько мгновений кустистые брови сдвинулись, а в глазах засияли сердитые ледяные искорки.
— Получается, Николай Платонович уже до такого паскудства опустился? — Горчаков сжал громадные кулачищи.
