Основательно поеденная ржавчиной и такая грязная, что я даже не смог разглядеть эмблему на багажнике. Случись все это где-нибудь в городе, я бы подумал, что три малолетних идиота просто решили развлечься и утащить первую попавшуюся девчонку.
Но они сунулись к военному госпиталю. Никакой охраны на воротах я не наблюдал за все лето, однако внутри было достаточно крепких мужчин, включая Одаренных, да и целители при необходимости наверняка смогли бы за себя постоять. Около полудюжины человек собрались вокруг, но ближе пока не подходили — видимо, сообразили, что помогать здесь некому и незачем.
— Ты сам-то как, Игорь? В порядке?
Дядя уже закончил успокаивать плачущую Катю, и теперь в явной задумчивости разглядывал поле боя. Вряд ли старому вояке за время государевой службы не приходилось видеть что-то подобное, однако сработал я весьма эффектно.
Хоть и не без вреда для себя. Ножом меня зацепить не успели, но еще не исцелившееся до конца тело работала на пределе — а может, и слегка за ним.
Несколько секунд боя вымотали меня больше, чем вся утренняя тренировка, и откат не заставил себя ждать.
Левая нога онемела, а в поясницу будто воткнули раскаленный прут. Да и Основа ненавязчиво намекнула, что выдала несколько больше, чем в нынешнем состоянии реально могла — и теперь активно тянула в себя энергию и снаружи, и изнутри. Пожалуй, сейчас я бы даже не отказался от трости — если бы ее остатки не торчали из шеи одного из нападавших.
— Круто ты их, конечно… Всех троих разом, я даже добежать не успел, — пробормотал дядя, подходя ближе.
— Хорошо вас в кадетском научили, ничего не скажешь.
— Просто повезло. — Я сложил руки на груди и незаметно встал так, чтобы перенести вес тела на правую ногу. — А что это за хмыри… были?
— Мне-то откуда знать? Сейчас урядники приедут — разберутся.
Судя по хмурому лицу, дядя явно что-то недоговаривал. Но расспрашивать я не стал. Тем более, что местные стражи порядка уже явились: на дорожке вдалеке показался автомобиль с гербом на водительской двери — двумя медведями по бокам от золотого трона.
И еще один — чуть ли вдвое больше полицейского. Черный, с блестящей хромированной решеткой радиатора, фарами на крыльях, зеркалами… Свети солнце чуть ярче, на него, пожалуй, стало бы больно смотреть. Дверь сзади распахнулась, и из нее не торопясь выбрался высокий мужчина в черном костюме.
— А это кто? — поинтересовался я.
— Белозерский, Константин Иванович. — Дядя прищурился.
