Зато потом, когда отряд вернется в Гатчину…
Размышлений Лысого прервали — и весьма грубым образом. Послышался треск, кусты у подножья холма раздвинулись, и на поляну вышел высокий светловолосый парень в выцветшей от времени старой армейской форме. Рука сама скользнула по бедру к топору на поясе. Сидевший справа Хомяк привстал, потянувшись за штуцером…
И опустился обратно на бревно — незнакомец был без оружия. Конечно же, если не считать здоровенного охотничьего ножа, без которого в Тайгу бы сунулся разве что блаженный.
"
"Но опасаться такой ерунды видавшие виды гриди, конечно же, не собирались: кто-то вернулся к своим делам, а остальные просто глазели, стремительно теряя к гостю всякий интерес.
И только Лысый все никак не мог выдохнуть. Не нравился ему этот хмырь — и все тут. И сильно не нравился.
— Доброго дня, судари. — Парень лучезарно улыбнулся. — Какими судьбами тут?
— А тебе какое дело? — отозвался Лысый. — Сам кто будешь?
Точно не вольник — эти у Отрадного почти не ходят. Да и не стал бы искатель бродить по Тайге без штуцера или хотя бы арбалета.
И на дружинника Костровых тоже не тянет — слишком молодой, хоть и крепкий на вид. Но что-то военное в парне точно было: больше всего он походил на служивого из государевых. И не рядового солдата или унтера, а кого-то чином постарше — вроде поручика, попавшего на Фронтир сразу после юнкерского училища.
Вот только ближайший гарнизон в Орешке — в тридцати километрах отсюда.
— Нет, так дело не пойдет, любезный. Вопросы здесь задаю я.
— Парень чуть сдвинул брови. — И мне не терпится узнать, чем вы тут занимаетесь.
— Охотимся. — Лысого понемногу начинал утомлять этот спектакль. — А ты шел бы себе дальше, пока морда цела.
— Рядом с Отрадным? — Парень пропустил угрозу мимо ушей. — Вы ведь князя Зубова дружина?
— А если и так? Где хотим, там и ходим. Тайга общая.
Лысый сам никак не мог понять, чего ради он тут рассусоливает. Вместо того, чтобы послать сопляка куда подальше. Или просто подняться с бревна и врезать так, чтобы зубы наружу.
Ну, а если за нож хвататься начнет — сам себе дурак.
Лысый никак не мог понять… а потом все-таки понял.
Взгляд. Тяжелый, внимательный — и до чего ж нехороший! Из глаз парня на гридей смотрел человек, которому уже случалось отнимать чужую жизнь. И, пожалуй, не раз и не два. За без малого сорок лет Лысый научился если не бояться таких, то хотя бы обходить стороной — по возможности.
— Тайга, может, и общая. А вот болт от арбалета — мой.
