Вряд ли в селе жило больше нескольких тысяч человек, однако я никак не мог отделаться от мысли, что народу здесь чуть ли не втрое больше. Видимо, из-за оживленного центра: вдоль дороги то и дело мелькали вывески магазинов и каких-то контор, а машин у домов я насчитал несколько десятков. Какие-то из них наверняка принадлежали местным, однако покрытые грязью внедорожники явно привезли своих хозяев откуда-то со стороны Пограничья.
К ним-то дядя и направил «козлика», выискав свободное место у двухэтажного каменного здания с белыми колоннами, вокруг которого толпились весьма сомнительного вида господа в сапогах и камуфляже без знаков отличия.
Почти все с оружием — от арбалетов до весьма солидного вида заграничных штуцеров с оптикой.
— Вольные искатели, — пояснил дядя. — Они себя еще сталкерами называют.
— И чем же эти сталкеры занимаются? — Я еще раз взглянул на толпу и заметил, что чуть ли не каждый носил на плече сумку — вроде той, что лежала у нас на заднем сиденье. — Тоже в Тайгу за добычей ходят?
— Ну да.
Раньше и жив-камни, и кресбулат приносили. Иногда артефакты даже. А теперь больше охотой промышляют. Или золото моют, если найдут… Или просто болтаются, где ни попадя. — Дядя скривился. — Как по мне — бездельники сплошные."
"— И много их? — поинтересовался я. — В Отрадном я что-то ни одного не видел.
— Так это потому, что мы с отцом этих хмырей уже лет двадцать гоняем. Пользы от них никакой, вред один. — Дядя возвысил было голос, но тут же взял себя в руки и продолжил уже тише.
— В общем, разный там народ, Игорь. Есть искатели и толковые люди, а есть совсем поганые. Но все не от хорошей жизни в Тайгу идут.
— Да уж наверное. — Я выдернул сумку с заднего сиденья. — За Пограничьем ни сыскарей, ни тюрем нет.
— За Пограничьем всякое есть, — проворчал дядя. — У государева закона руки длинные. Но ты тоже прав. Это у нас за Невой и вокруг Орешка мышь не проскочит, а уж что там к северу от Елизаветино и Извары творится — одному богу известно.
Я даже слышал, что у Котлина озера каторжане беглые прячутся. И обычных искателей тоже хватает — зубовская дружина их не трогает.
Я почему даже не удивился. Одно дело приглядывать за владением в тридцать с небольшим километров и единственным мостом через Неву. И совсем другое — охранять рубеж в сотню с лишним. Даже если его сиятельство Николай Платонович и не водил с искателями большой дружбы, уживаться с ними как-то приходилось.
