Онлайн-библиотека книг
Тем временем бывший Великий князь Кирилл Владимирович, уже будучи в эмиграции в Парижах, даже объявил себя царем в изгнании, но, одним словом, это был уже фарс, а не монархия. Вечно пьяного царя Кирюху за такового не воспринимала даже промонархически настроенная эмиграция. И в наше время его потомки не мытьем так катанием пытались соорудить себе в России нечто вроде трона, чтобы бочком-бочком забраться на него и объявить о возрождении монархии. Но все это были пустые хлопоты, потому что в России так дела не делаются.
– Да уж, – вздохнул император, – нерадостная перспектива. Но знаете, Михаил Васильевич, расскажите мне еще о…
Но о чем император просил рассказать каперанга Иванова, так и осталось неизвестным, потому что из-за поворота аллеи показался бегущий в их сторону совершенно запыхавшийся человек в лакейской ливрее.
– Ваше императорское величество, – крикнул он еще на бегу, – беда, беда, беда!
– Да что ты, Прошка, заладил как попка-дурак – беда да беда! – раздраженно отчитал подбежавшего лакея император, – а ну давай, встань прямо, отдышись и докладывай все по порядку – какая беда, где и с кем?
– Беда с императрицей-государыней Александрой Федоровной! – выдохнул лакей, – Ужасная беда! Нашли ее в вашем кабинете лежащую без чувств, позвали фрейлин и горничных, дохтура, господина генерала Ширинкина и все прочее…
– Пшел вон… – сквозь зубы прошипел император лакею, смертельно побледнев и зашатавшись.
После этого он повернулся к каперангу Иванову и произнес глухим, мертвым голосом:
– А ведь это все они, ваши проклятые книги… Ведь это я сам оставил их на своем столе, и последний том был раскрыт на самой последней странице, где весь ужас… Аликс, видимо, искала меня, зашла в кабинет, увидела книги и все прочла. В ее состоянии совершенно нельзя волноваться, а там написаны такие страсти, что не могли не вывести ее из равновесия.
30 марта 1904 года, 8:15. Царское Село, Александровский дворец, рабочий кабинет Е.И.В. Николая II.
Императрица Всероссийская Александра Федоровна, она же Аликс или Алики.
Тревожно было у меня на душе последнее время. Это беспокойство стало меня преследовать с тех самых пор, как в Царское село приехали посланцы Наместника на Дальнем Востоке.
