Помимо этих двоих, несомненно, имеющих право тут находиться исходя из своих служебных обязанностей, в царском кабинете толпилось множество самого разного дворцового народа, обслуживавшего потребности царской семьи, вроде лакеев и комнатных девушек. Присутствовал даже истопник, как раз в этот ранний час исполнявший свои обязанности по протапливанию дворцовых печей (конец марта в Петербурге и окрестностях – это еще почти зима). И весь этот охающий и ахающий народ создавал в императорском кабинете (не таком уж и маленьком) ощущение эдакой Ходынки в миниатюре.
Наверняка среди этих людей были платные (и бесплатные) осведомители всех окружавший трон великих князей, а также агенты иноземных держав. И те, и другие стремились держать руку на пульсе частной жизни августейшей семьи, ведь из-за малейших головных болей, истерик и капризов императрицы могли происходить значительные колебания внутренней и внешней политики Российской Империи. При этом Николай сразу заметил, что книги, которые он так неблагоразумно оставил раскрытыми на столе, мало того что лежат в другом порядке, так еще видно, что их читали, и возможно, не только его супруга.
Впрочем, при виде императора, который в сопровождении никому не известного капитана первого ранга ворвался в собственный кабинет, вся эта публика бочком-бочком начала просачиваться на выход. А то кто его знает, этого ударенного по голове саблей – обычно он добренький, но под горячую руку, глядишь, снимет с плеча винтовку да и пристрелит как ту ворону.
Прецедентов пока не было, но все равно боязно – уж больно не в себе государь Николай Александрович, до сей поры сталкивавшийся с сильными душевными переживаниями только в тот день, когда террористы-народовольцы взорвали его деда, императора Александра II. Тем более что сопровождающий его офицер взирает на все происходящее с мрачным и суровым видом – ну чисто ангел господень, узревший на небесах некое непотребство.
Одним словом, ветра вроде бы не было, но кабинет почти мгновенно опустел, и в нем остались только император, его гость, фрейлина Танеева, доктор Гирш и комнатная девушка (горничная) двадцатишестилетняя Анна Демидова, которая держала тазик с прохладной водой. Она бы тоже в такой момент куда-нибудь убежала, но в ее услугах нуждались, и она стоически заставляла себя оставаться на месте.
