Момент перелома

– Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество!"

"Козырнув, генерал-майор Кондратенко отошел в сторону, взмахом руки подзывая к себе адъютанта.

– Мишкин… – снова шепнула Ольга на ухо своему брату, – не слишком ли ты…

– Самоуверен?! – продолжил тот. – Нет, после Байкала, пока вы с Сандро занимались политикой, я тоже не терял времени даром. Только мой интерес лежал в чисто военной сфере, ибо политика, дорогая сестренка, это не мое. Одна из тех вещей, которую я почерпнул из написанного и просмотренного – это важность разведки, в том числе и полковой.

А наши охотничьи команды как раз соответствуют их разведротам. Если за те месяц-полтора, что остались до начала большой войны на суше, наши охотники успеют хоть чему-нибудь научиться, так это будет просто замечательно. А я уверен, что научатся, и даже очень многому…

Так, за разговорами, Великие Князья и сопровождающие их Очень Важные Лица спустились до самого моста. При этом Великий Князь Александр Михайлович, поглощенный сугубо профессиональной беседой с вице-адмиралом Макаровым, даже и не заметил коллизии с поимкой таинственного стрелка.

Как, впрочем, и большинство прочих господ в расшитых золотом парадных мундирах.

У самого моста к набережной был пришвартован большой катер не от мира сего, возле которого уже собралась кучка людей. Но в центре внимания был не катер, а безобразный скандал, который благоухал вокруг всеми миазмами арийской спеси, ибо его эпицентром была Елена Вольдемаровна Берг. Ее визгливый голос далеко разносился вокруг:

– Русская свинья, я научу тебя почтительности и уважению…

И дальше такие слова, что не публикуются ни в русских, ни в немецких словарях.

Объектом ее ярости опять была несчастная Ася, на щеках которой полыхали два пунцовых отпечатка ладоней. На лицах людей, окруживших место скандала, были написаны неловкость и отвращение. Причем одинаковые эмоции были, как и у морских пехотинцев из будущего, так и у ахтырцев и лейб-кирасир. Но ни те, ни другие не решились вмешиваться в женский скандал, тем более что обе женщины были из сопровождающих Великих Князей. Завидев эту картину, Великая Княгиня Ольга поняла, что ее терпение кончилось. Порываясь перейти с шага на бег, она на мгновение остановилась, перевела дух, а потом широко зашагала вперед, четко впечатывая в мостовую высокие каблуки дорожных ботинок. При этом Великая Княгиня сожалела только об одном – что в ее руках бесполезный в рукопашной схватке дамский ридикюль, а не кавалерийский стек или банальная нагайка.