Момент перелома

Она уже не та Ольга, что ровно две недели назад напросилась на поездку в другой конец страны. Та молодая женщина казалась ей глупым капризным ребенком, не знающим реалий суровой жизни. Да и бездна разверзлась под ногами не сейчас и не вчера – это началось с того самого момента, когда она только предположила, что разгром японской эскадры у Порт-Артура связан с выходцами из будущего. Потом она узнала, что это за будущее, и содрогнулась от ужаса и стыда. От ужаса перед грядущими событиями и стыда за себя и свою семью.

Мелькнула мысль: «Безволие и легкомысленная безответственность клана Романовых – вот что привело страну к столь трагическому результату…» А тут еще явное желание дяди Сандро возвести ее на трон, и это при том, что Михаил тоже, кажется, воспринял эту идею всерьез. Да что на ней свет клином сошелся, что ли? Она вздохнула. Очевидно, сошелся – и раз так, то она сама пойдет навстречу испытаниям, а не будет ждать, пока за нее решат другие. С этой мыслью она и постучала в дверь.

Войдите! – донеслось в ответ, и Великая Княгиня таки вошла.

Одинцов сидел за столом, лицом к ней, внимательно вглядываясь в экран ноутбука – почти такого же, как и тот, что Иванов передал дяде Сандро. Обстановка в каюте была функциональной до примитива, мебель, к примеру, имела только прямые углы. Из той литературы будущего, что была в ее распоряжении, Ольга знала, что этот стиль называется «модерн», но тут Одинцов поднял голову, и возможностей разглядывать интерьер у нее уже не было.

– А, – протянул он, вставая, – Ваше Императорское высочество, долго же вы шли, проходите, садитесь…

С полупоклоном он указал на узкий диван рядом со столом. Великая Княгиня отчаянно покраснела – не говорить же этому мужлану, что большую часть времени, что прошло с момента телефонного звонка, она в раздумьях простояла под его дверью. В некотором замешательстве она села на диван, аккуратно расправив юбки.

Сидение оказалось на удивление жестким.

– Ну-с, Ваше Императорское Высочество, о чем у нас пойдет речь?"

"Обойдя стол, Одинцов присел на его край, да так, что его массивная фигура нависала над Великой Княгиней подобно гранитной глыбе. Ольга от неожиданности растерялась – ведь именно Одинцов, в ее представлении, должен был предлагать ей царства земные и небесные, а она, отказываясь, постепенно соглашаться.