Момо

Наконец Момо различила в этом шуме отдельные звуки, все время заново группирующиеся, образующие все новую гармонию. Это была музыка – и вместе с тем нечто совсем иное. И вдруг Момо узнала: это была та самая музыка, которую она иногда слышала как бы издалека, когда сидела в тишине под сверкающим звездным небом.

Этот шум или звон становился все яснее и звонче. И Момо поняла, что это был тот самый звучащий свет, который вызывали из глубин темной воды расцветающие цветы – каждый раз в неповторимом и единственном сочетании.

"

"Чем дольше она слушала, тем отчетливее различала каждый отдельный голос. Но это не были человеческие голоса – казалось, что поет золото или серебро, или другие металлы. Одновременно возникали голоса совсем иного рода, голоса немыслимых далей и неописуемой мощности. Они звучали все отчетливее, и Момо мало-помалу стала разбирать отдельные слова, слова совсем незнакомого ей языка, который она еще никогда не слышала и все же понимала. Это были голоса Солнца, и Луны и других планет, и всех звезд – они открывали ей свои подлинные имена.

В этих именах заключалось значение их деятельности, в результате которой расцветали и увядали по отдельности все эти часы-цветы.

И вдруг Момо поняла, что все эти слова адресованы ей. Весь мир – до самых далеких звезд – был обращен к ней, как единое немыслимо-большое лицо, смотревшее на нее и говорившее только с ней одной!

И ее охватило нечто гораздо большее, нежели страх.

Она увидела Мастера Хора, который молча подзывал ее жестами.

Она бросилась к нему, Мастер взял ее на руки, и Момо спрятала свое лицо у него на груди. Опять легли на ее глаза его руки – как беззвучно упавший снег, – стало темно и тихо, и Момо опять почувствовала себя в безопасности. И он опять пошел с ней назад по длинному переходу.

Когда они вернулись в маленькую комнату посреди стоячих часов, он уложил ее на софу.

– Мастер Хора, – зашептала Момо, – я никогда не думала, что время всех людей такое... – она с трудом подыскивала нужное слово, – такое большое, – нашлась она наконец.

– То, что ты увидела и услышала, – ответил Мастер Хора, – это не было временем человечества. Это было только твое собственное время. В каждом человеке есть такая точка – или место, – где ты только что была. Но прийти туда может только тот, кого я сам туда отнесу. И простыми глазами этого не увидишь.

– Но где же я была?

– В твоем собственном сердце, – сказал Мастер Хора, погладив ее по взъерошенным волосам.