Монашка и дракон

Была глухая ночь, но я побежала между вязов, между заброшенных домов — скорее, скорее отсюда! Небо затянуло рваными тучами, и половинка луны лишь иногда выглядывала из-за них, на короткое время освещая мрачные дома.

Ночью все выглядело иначе, чем днем, и я порядком заплутала, и теперь шла медленно, прижимаясь к стенам домов. Я нечаянно свернула ближе к окраине, вместо центра города. Улочки здесь были узкими — в четыре шага, и нестерпимо пахло гнильем и нечистотами. Фонарей здесь не было вовсе, но потом я вышла к таверне, возле входа которой болтался закрытый светильник.

Его только что задел головой шатающийся мужчина и замысловато выругался, потирая макушку. Изнутри таверны, несмотря на поздний час, доносились пьяные вопли и нестройное пение.

Я постаралась миновать это место, оставаясь незамеченной, и мне это удалось, но свернув в очередной проулок я столкнулась еще с двумя неспящими по ночам — мужчинами, от которых несло вином и копченой корейкой на пять шагов.

— Кто это здесь? — спросил один, с удивлением растягивая слова, когда я шмыгнула между ними и припустила по улице, не оглядываясь.

— Мышь! — хохотнул его спутник.

— А почему мышь убегает?

— Потому что не нашелся котик, который бы ее поймал! — и они оба захохотали, хлопая себя по коленям.

Я надеялась, что их пьяная болтовня так и останется болтовней, но они потащились за мной, окликая и уговаривая остаться. Как назло, улица была прямой, как кухонный вертел, и мне некуда было спрятаться. Мои преследователи оказались не такими уж и пьяными, потому что нагоняли они меня достаточно быстро.

Я подобрала юбку и побежала, что было духу. Улица резко свернула вправо, и прямо за углом я налетела еще на одного господина. Он успел поймать меня за локоть, иначе я бы упала. Торопливо пробормотав слова благодарности, я хотела бежать дальше, но он не отпустил."

"Пьяные голоса приближались, а я пыталась освободиться, дергаясь, как коза на привязи.

— Пустите, — взмолилась я, — пустите, господин…

Луна снова выглянула, и в ее тусклом свете я увидела того, кто поймал меня.

Это был милорд Гидеон. Бледный, осунувшийся, небритый. И еще он был зол, я сразу это поняла — стоило только заглянуть ему в глаза.

Язык мой приморозило к нёбу, и в это время из-за угла вывернули мужчины, преследовавшие меня.

— Ну вот, — сказал один из них и икнул. — Это наша мышь, мы заметили ее первыми.

— Наша мышь, отдай, приблудный котище, — забубнил второй и протянул ко мне руку.