Монашка и дракон

Ближе к полудню он опять прогнал меня, и на этот раз я ушла без спора и возражений.

Я не видела, как происходило обратное превращение, но слышала, как Гидеон ругался сквозь зубы, сдерживая стоны, и молилась, переживая каждый его болезненный вскрик, как свою боль. Пусть он и враг, но даже мучения врага терзают сердце. Церковный колокол пробил двенадцать раз, объявляя, что наступил полдень, и в смежной комнате стало тихо. Досчитав до десяти, я несмело приподняла занавес и заглянула. Дракон был уже в человечьем облике — я увидела ногу, торчащую из воды.

Он положил пятку на край ванны и тяжело дышал. Одна рука бессильно повисла, по лицу струился пот.

— Все закончилось? — спросила я тихонько.

— Д-да, — процедил он сквозь зубы, — подай простыню, мечтаю выбраться отсюда поскорее.

Я подала ему простынь, но он был так слаб, что едва поднялся, как сразу же уронил ее в воду. Хоть и с опозданием, я отвернулась и уставилась в стену, пытаясь думать о чем-нибудь совершенно невинном — об одуванчиках весной, например.

Но думать об одуванчиках, когда рядом с тобой обнаженный мужчина, оказалось совсем не просто.

Дракона шатало, как пьяного, и я подставила ему плечо:

— Обопритесь на меня, милорд. Не бойтесь, я вовсе не слабенькая.

— Виенн, провались, — попросил он, выбираясь из ванны, как столетний старик, натягивая на себя простынь и даже не замечая, что прикрыл не все, что следовало прикрыть.

Старательно отводя глаза, я попыталась поддержать его, но он только отмахнулся, доплелся до постели сам, и здесь силы совсем его покинули.

Я вытерла дракона, и отбросила влажную простынь, а он даже не сопротивлялся — лежал на животе, зарывшись в подушку и не шевелил ни рукой, ни ногой. Укрыв его одеялом (потому что он был холодный, как мертвец), я перетащила жаровни в спальню и подбросила щепок на уголья. Очень хотелось спать, и я зевала в кулак, мечтая о подушке и перине.

Около пяти часов пополудни дракон зашевелился и повернулся на бок."

"— Вам лучше? — живо спросила я.

 — Не возражаете, если я оставлю вас на час? Приготовлю вам поесть.

— Не надо, — ответил он, — ничего не хочу.

— И все же, вам надо поесть, — сказала я мягко, стараясь не слишком походить на заботливую бабушку. — Я уйду ненадолго, на час, не больше. Это ничего?

— Да что со мной случится? — фыркнул он, не открывая глаз, и тут же уснул.

Я передвинула жаровню подальше от постели, тихо вышла из спальни, бесшумно закрыв дверь, и направилась в кухню.